Повелитель Грёз
Шрифт:
Ками вылезла с телеги и, крадучись, стала приближаться, держа арбалет у щеки. Шрай крикнул ей убираться, она уж хотела грубо ответить, как в это мгновение Кед-Феррешем Шрая кинулся на нее. Ками вскрикнула и выстрелила, болт попал в землю под корнями. Резко извернулась и рванула с дороги в лес. Если она от Илмара не сбежала, как спастись сейчас? Только оказаться там, куда Кед-Феррешем не доберется! И Ками прыгнула, как ей казалось, с высокого обрыва в реку - они долго вдоль нее ехали - однако выяснилось, что это просто крутой склон, а река - у подножия.
Ками катилась и билась плечами, лбом, губами, подскакивала на кочках, тормозилась
Нельзя дать ему спрыгнуть в овраг, ведь тогда если она не поразит наповал, Кед-Феррешем успеет рассечь ее надвое ответным ударом. Надо попробовать сделать так, чтобы в случае ранения куклы была возможность убежать. Нужно не позволить ей очутиться на расстоянии удара.
Ками села у склона и направила арбалет вверх, в грязно-молочную пелену. Прежде, чем спрыгнуть в овраг, Кед-Феррешем остановится у обрыва, вытянется и осторожно заглянет вниз. Тут-то она и выстрелит. Кожа на коленках содралась вместе с тканью брючек, на правую щеку словно положили что-то тяжелое, локоть десницы горел. Ками это не заботило. Вот-вот появится.
Из-за кромки склона на безжизненную пелену надвигался черный силуэт. Капюшон, сморщенный лоб - видимо, при жизни умный человек был - и тупые глаза. Огромные и бессмысленные заслонили полнеба. Ками выстрелила и сразу же, вскочив, кинулась в сторону. Кукла подернулась у края оврага, попыталась вытащить болт из глаза, уронила меч. Хорошо, что Ками отбежала, а то этот меч свалился бы на нее. Вслед за оружием в овраг рухнул и Кед-Феррешем. Мертвый.
Ками приблизилась и взяла меч. Не ожидала, что такой легкий, поднимая, не рассчитала силу и чуть не рассадила лоб. Выдохнула. Держала обеими руками, медленно водила по воздуху. Сумрачный клинок не бликовал и вообще никак не играл со светом. Она подошла к дереву, взмахнула неловко, но все равно обрубила довольно толстую ветку. Убрала левую руку, меч Кед-Феррешем без труда удерживался и одной. Ками поделала невразумительные выпады, она понимала, что владению мечом ей нужно учиться. И с таким легким она вполне могла бы управляться. Надо только заплавить медузу и вычеканить громоптицу.
– Эй, ты что творишь?!
– Шрай спускался по склону.
– Брось его!
– Он мой!
– Ками перекладывала меч из руки в руку.
– Я его добыла в бою!
– Я думал, тебя уж убили, но, похоже, ты прикончишь сама себя.
– Шрай дошел до обрыва и спрыгнул к ней.
– Ты знаешь, что произойдет, если порежешься?!
– Знаю, конечно, что я глупая совсем. Кровь вскипит.
– Вот именно. И, судя по твоим мастерским движениям, это случится скоро!
– Я могла бы научиться! Сеймур не откажется позаниматься со мной. Я ведь читать его учу.
– Что?! Ты вообще представляешь, сколько этому надо учиться?! Я же говорил, ты начиталась своих глупых сказок. Это лишь там после пары месяцев занятий - и то много!
– врагов кладут толпами. В лучшем случае ты лет через пять будешь на уровне какого-нибудь баронского отрока. А с взрослым мужчиной не сравняешься никогда.
– Но Сеймур же научился! Я видела, как он фехтует! И видела, какой он быстрый, мы говорили перед сном, и он резко приблизился, а потом обратно... Ну, на спор. А ему всего четырнадцать!
– Твой Сеймур слабее каждого из нас. Ему самому еще
учиться и учиться. Давай сюда.– Шрай протянул руку. Губы сжались, мрамор застыл.
– Но он мой!
– Давай сюда. А то по башке получишь.
– Я его заслужила!
Шрай шагнул и выхватил у нее меч, одновременно отвесив такую оплеуху, что Ками шлепнулась на живот. Так она и наблюдала, как ее меч полетел в реку и, неслышно плеснув водой, сгинул.
27
Элден негодовал в бессмысленной злобе, смешанной со стыдом и унижением. Он никогда не переставал считать себя здесь лишь рабом, однако случившееся стало для него откровением. А ведь Сагдар даже предлагал быть на его стороне, подчеркивал ценность такого жреца в своих рядах. Элден понимал, что ни о каком подобии равенства не стоит и грезить, но надеялся, что уж вашорец-то видит в нем не раба. Воевода и разговаривал с ним, как с достойным господином, и позволял ступать подле себя. А в итоге получилось вот так. Слишком большую часть жизни Элден провел в храме, вырос и возмужал в отгороженной от мира святыне, может, потому и не научился толком читать людей, слышать за словами скрытые намерения. Право, ему легче обращаться с мертвецами, вот в них уж не сыщешь хитрости и коварства. Правда, и души там не обнаружится.
Больнее всего Элдену приходилось от того, что все видела Эми. А он еще утешал ее, обещал, что защитит. Пересадил к себе, не сделал бы - в нее бы камень не попал. Как он ее защитит, если и себя защитить не может? И что она теперь подумает? Его посчитает ничтожеством - что, впрочем, так и есть - и, что гораздо хуже, будет в страхе за себя. Для него все потеряно, он нижайший из нижайших, зато теперь появилась цель - нужно спасти Эми и дать ей шанс. Как ее отец когда-то предоставил возможность обрести счастье ему. Для этого сперва нужно оградить ее от нижнего града, от этой смрадной трясины и рассадника сломанных судеб. Все-таки есть человек - а человек ли?
– кому он полезен. Кто не захочет терять ценную игрушку. Пока не захочет.
Он направился к Урашу, а прежде выполнил взятое на себя бремя - поднял тридцать мертвецов и передал труповозам, теперь их приходило несколько. Добросовестное следование договору должно помочь в предстоящем разговоре со стервятником. Нужно попросить у него - нет, потребовать!
– угол в замке для Эми. А если откажет... Элден всерьез был готов в таком случае схватить и выбросить грифа в окно.
Элден беспрепятственно вошел в башню Болей и поднялся по лестнице. Стражники, конечно, знали, что он оказывает их хозяину ценную услугу, и раздвигали алебарды без вопросов. Он не застал Ураша на предпоследнем этаже, где хранитель обыкновенно работал, и спустился двумя маршами ниже, где стервятник жил.
Ураш, кажется, предполагал, что Элден придет, и слуги расступились еще до того, как гость поведал о своих намерениях.
Жилище хранителя было мягким и теплым. Ковры, гобелены, воздушные перины. На стенах трехсвечные светильники, а между ними - ниши, в коих замерли Кед-Феррешем. В отличие от кукол Сорочьего зала - вооруженные, Ураш не опасался своих марионеток. Сам стервятник сидел у камина в кресле-качалке. Возле него стояло еще такое же, пустое, а над очагом парила кровавая медуза.