Чтение онлайн

– Мендл, пора! Скоро рассвет.

– О нас не переживай, Менделе! Мы уж как-нибудь. А вы идите, идите. Будьте осторожны. Дай вам Бог дойти до наших. Отомстите за нас, если сможете...

Последние мамины слова потонули в потоке горьких слез.

– Мы будем вас ждать, - сказала Люсенька.

Осенняя, неприветливая ночь приняла и прикрыла своей темнотой Пиню и Менделя. В глубоком темном небе им светили далекие, недосягаемые звезды.

Решено было значительную часть пути, насколько это возможно будет, преодолеть по железной дороге. Впереди - около тысячи километров до фронта.

Война

многих подняла с насиженных мест. Люди кочевали по Украине в поисках родных и близких, с целью добыть пищу, одежду, а то и кров. Поэтому появление на станции ребят не могло вызвать особых подозрений.

Составы шли в основном воинские. Немцев-фронтовиков меньше всего беспокоило, что творится в тылу. Этим занимались другие службы. Поэтому расчет был таков: забраться в тамбур пассажирского вагона или, в крайнем случае, на платформу грузового вагона.

Ребята почти весь день провели в кустах недалеко от станции, наблюдая за проходящими составами. Они оценивали, каким образом можно забраться в вагон.

Ночью подошли вплотную к платформе. Долго им не пришлось ждать. К станции подошел воинский эшелон. Платформа была слабо освещена. Завизжали тормоза.

Раздавались немецкие голоса, команды. Ребята побежали вдоль состава по противоположной по отношению к станции стороне и, заметив вагон с полуоткрытой задней площадкой, незаметно забрались на нее. Поезд тронулся. Мендл и Пиня забились в угол площадки и, несмотря на пронизывающий холод, временами погружались в сон. Теперь хорошо бы, чтобы ночь была как можно длиннее, а поезд шел подольше без остановок.

Любой звук, нарушавший ритмичный стук колес, прерывал сон.

О своем решении уйти на восток Мендл рассказал Фане два дня тому назад, хотя было условлено держать это в тайне. Он пришел к Шморгунам к концу дня. Она была одна - отец с Соней ушли к заказчику.

За окном бурные осенние воздушные потоки временами разрывали сплошное серое облачное одеяло, и солнечный свет ненадолго озарял тихую, безлюдную базарную улицу. Фанечка сидела напротив. Мендл безмолвно прощался с ней. Хотелось слегка обнять, коснуться губами ее младенчески нежных щек. Он и не думал поведать ей свою тайну, но совершенно неожиданно для себя выдал свое намерение и тут же ощутил на себе неподвижный, серьезный взгляд.

Он ждал ее слов. И они с острой болью отозвались в его сердце:

– Я бы тоже ушла, но отец... больной человек, и годы.

Прошло, наверное, полночи. Поезд резко затормозил. Ребята проснулись. Нигде ни огонька. Похоже, он остановился в поле или в лесу, далеко от станции. Наступила непривычная, тревожная тишина. В глубине вагона послышалась какая-то возня, потом шаги. Если их здесь обнаружат и высадят, то придется в эту мокрую ветренную погоду, среди ночи, искать в ближайшей деревне пристанище. Но поезд стоял всего минут десять, и когда он тронулся, ребята в изнеможении опять погрузились в глубокий сон. Измотанные, напряженные до предела нервы требовали отдыха.

Спустя некоторое время вагоны загромыхали, поезд замедлил ход и остановился. На перроне шумно, народу много, видимо, станция крупная.

Опять напряженное ожидание. Долго ли он простоит? Выйти на перрон? Там могут проверить документы, а их нет.

Внезапно открывается дверь тамбура и в проеме появляется фигура немецкого

солдата с автоматом на груди.

"Ну, кажется, все - приехали", - мелькнуло у Менделя в голове.

Пиня резко вскочил и, заложив за спину руки, прижался спиной к стенке, как бы ища у нее защиты.

У Менделя был уже опыт на такой случай. Главное не выдавать ни капли волнения. Спокойствие и еще раз спокойствие. Мендл встал и стал подчеркнуто медленно собирать пожитки, с трудом сдерживая предательскую дрожь в руках. Все резервы его волевых возможностей были стянуты воедино. Он стал лихорадочно вспоминать немецкие слова из своего скудного запаса, чтобы объяснить их пребывание в вагоне. Но немец не собирался его слушать. Вначале он молча наблюдал за ребятами, потом его терпение лопнуло - побагровел и заорал во все горло:

– Raus! Vervluchte Sсhweines! Raus!13

Он в ярости вскочил в тамбур и, замахнувшись прикладом автомата, вытолкнул на улицу ребят вместе с вещами через противоположную дверь, которую ребята успели вовремя приоткрыть.

Солдат с грохотом, деловито закрыл тамбур и удалился. Поезд, пока он стоял, отделял их от опасного, людного перрона, и это обстоятельство нужно было немедленно использовать. Рискнуть и сесть в другой вагон смысла не было, так как тот же солдат, который, возможно, обслуживал весь состав, второй раз с ними церемониться не станет.

Ребята быстрым шагом пересекли несколько путей, забитых вагонами, составами и вошли в лесопосадку, которая тянулась вдоль дороги. Они примостились на штабелях шпал на расстоянии сотни метров от станции.

Дождь со снегом шел, не переставая. Они промокли насквозь. Искать где-нибудь пристанище было опасно. Холод вызывал непрерывную дрожь. Сидели на шпалах и ждали темноты. Временами вскакивали, притоптывали на месте, размахивали руками, чтобы как-то согреться.

– Ну, что будем делать?
– спрашивает Пиня.
– Вижу, мы можем здесь долго просидеть и совсем окоченеть. Нужно узнать, что это за станция. Посиди, я сейчас.

Недалеко от станции к поселку подходила дорожка. Пиня решил выйти на эту дорожку и у кого-нибудь спросить, на какую они попали станцию. Пини долго не было, и Мендл уже серьезно забеспокоился. Неожиданно он услышал шаги совсем с другой стороны. В первый момент он напрягся, но, увидев Пиню, успокоился. Пиня дождался на дорожке одинокой старушки и разузнал у нее все, что мог.

Положение их оказалось неожиданно сложнее, чем можно было ожидать. Это была железнодорожная станция Жаков, последняя на тупиковой ветке. Дальше железной дороги на восток не было, и для того, чтобы осуществить свой план, нужно было вернуться назад на ближайшую узловую станцию, чтобы попасть на другую ветку.

До наступления темноты делать было нечего. Но оставаться у этих шпал под открытым небом нельзя было из-за сильного ветра и обильного дождя со снегом.

– Давай попробуем где-нибудь переночевать. Просушимся, поспим, подумаем, а потом видно будет, - сказал Мендл.

– Видишь, как снуют здесь полицейские. Это рискованно. Подождем до вечера. Терпи.

Пиня говорил и внимательно смотрел в сторону станции, куда подходил состав с несколькими пассажирскими вагонами. Некоторые из них были с разбитыми окнами и помятыми боками. Похоже, они были пустые.