Последний ключ
Шрифт:
– Твоя работа?
– поинтересовался Паллад, поворачиваясь к ней. Женщина хотела было возмутиться, но потом губы ее изогнулись в горькой усмешке и она холодно ответила:
– Тебе во всем мерещится заговор. Успокойся. Нас никто не преследует.
Но по тому, как он недоверчиво скривился, я поняла: не верит. И я не верила. Из того, что я слышала в том ночном разговоре, за Шемой стояли силы Совета Писцов, желающие свергнуть Дреза и одновременно заполучить Холхару и иффиша, и вряд ли они оставили столь важную миссию без собственного надзора, в руках единственной женщины. И вероятнее всего, эти люди шли где-то за нами следом. Паллад понимал это. Но делал вид, что не понимает.
Мы все усиленно делали вид, что не замечаем лжи друг друга, особенно последние два дня. Шема делала вид, что
Паллад делал вид, что по-прежнему рад Шеме, но в его отношении к ней появился покровительственный холод. Что бы их ни связывало раньше, теперь это подвергалось проверке на прочность.
Лион делал вид, что всем доволен, однако стоило ему остаться в относительном одиночестве, лихорадочный блеск его темных глаз и кривящая губы саркастичная улыбка говорили об обратном. Лорду с каждым днем становилось все хуже, но теперь откровенничать со мной о том, что с ним происходит, он не спешил. Зато куда чаще стал разговаривать с Шемой. Они мило болтали, негромко смеялись, но пристальный взгляд мог бы различить в их поведении нервозность и настороженность. К чему бы это?
Лион был натурой деятельной, бездействие и раньше его угнетало, а теперь и вовсе стало нестерпимым. Он все чаще старался вырваться вперед, чтобы хотя бы скоростью и жаром быстрой скачки дать выход накопившемуся раздражению. Но потом возвращался, внешне успокоившийся и улыбчивый. Если бы не излишне настороженный взгляд, я бы ему поверила. Но я не верила. Замечал ли что-нибудь необычное Паллад или поведение Лиона было вполне нормальным? Иногда рассеянно-задумчивый взгляд мага останавливался на молодом товарище, но обычная непроницаемость его лица не позволяла мне с уверенностью сделать вывод. Паллад, озабоченный собственным положением, вполне мог не обратить на Лиона внимания. Размолвок между ними больше не было.
Я тоже делала вид. Вид надменной леди, которая выше житейских забот всяких там людишек. И при этом тщательно прятала разъедающие меня страх и отчаяние. Раньше я боялась того, что ждет меня в покоренном Лаките, теперь я боялась людей, рядом с которыми находилась. Паллад повернулся ко мне новой стороной, я узнала о той его жизни, которую с трудом могла принять - "ты был палачом у Дреза", "не раз отправлялся на поиски тех, кто сбежал из Шолха". Он и раньше не скрывал, что убивал, но "...палачом"? После разговора с Шемой Паллад надел привычную маску холодности и невозмутимости, но теперь в нем появилась какая-то незаметная ранее жесткость, с трудом скрываемое беспокойство, настороженность. По обычно бесстрастному лицу Паллада мне трудно было понять, что он думает, и только нервность жестов выдавала напряжение. К чему это приведет?
Я вообще не могла его понять, а должна бы! Должна, ибо от этого теперь зависела не только моя жизнь. Мой порыв предложить Палладу и Лиону в уплату любую услугу теперь казался самой невообразимой глупостью, которую я могла только совершить. Как это я умудрилась довериться злейшему врагу Лакита - Шолху, и мало того - обещать ему любую плату? Теперь с моей помощью маг получит возможность уничтожить договор, Уговор, как они его называли, столько лет успешно сдерживавший нашествие колдунов Шолха на исконные земли киттов. То, с каким трудом Найсалу когда-то удалось остановить их на границах Лакита, могло быть перечеркнуто одним легкомысленным словом глупой девицы! Я не знала, что способна сотворить на землях Лакита вся неограниченная сила Писцов, но теперь она казалась мне даже более ужасающей, чем оккупация ренейдами. И в этом буду виновата только я одна.
То, что меня могли использовать из-за моих странных способностей не воспринимать магию, было не так страшно. Ведь это касалось только меня. Не Лакита. Меня одной.
Мое слово нерушимо, это верно. Я не могу отказаться от него. Я не могу не исполнить то, о чем попросит Паллад, когда придет время расплаты. Я могу сбежать и сбегу, но проблемы исполнения желания
это не решит, пусть и отсрочит. Единственное, что я могу сделать, так это повлиять на Паллада. Заставить его стать на мою сторону. А сделать это будет не легче, чем из Харвизы попасть в Шел.Теперь мы стали еще больше чужими, чем когда я впервые увидела Паллада в замке дяди - непроницаемого, далекого и совершенно непонятного. Что ж, из этого и будем исходить. Между нами нет доверия. Нужно принять это как данность и искать другие пути влияния.
Теперь я уже не была уверена даже в том, отпустит ли меня Паллад, когда мы прибудем в Панкар, не сделает ли он меня заложницей своих попыток найти Холхару. Вот Шема точно меня не отпустит. Пойти против Паллада она не посмеет, но кто говорит, что ей придется идти против? Да и с Лионом было не все так просто. Лорд все чаще останавливал на мне свой странный взгляд, то ли задумчивый, то ли примеряюще-оценивающий. Он наблюдал за мной и исподтишка, и в открытую, был с Шемой, но крутился рядом со мной, не отходил ни на шаг. Его частое присутствие (в дороге мы все были рядом, но - удивительное дело!
– едущий в трех шагах впереди Паллад или искоса посматривающая Шема были далеко, а вот вольно качающийся в седле в трех шагах позади Лион был рядом, близко, его взгляд сверлил мне спину) заставляло держаться настороже. Чего-то ожидать от него? В лечебнице, да и в начале нашего пути мне казалось, что лорд немного в меня влюблен, он очаровательно смущался и старался быть галантным. Но сейчас его внимание было другим - властным, хозяйским, подчиняющим. Он знал, что в его обществе я чувствую себя неуютно, и пользовался этим.
Из трех моих спутников я не могла положиться ни на кого, у каждого из них были намерения воспользоваться мною, моим телом, моими способностями или возможностями. Как же глупа я была, считая, что опасности ждут меня впереди, что самое трудное - преодолеть собственную гордость и научиться скрываться от ренейдов в родном доме. Опасность была рядом, а скрываться приходилось от тех, кого еще вчера я считала своими добрыми попутчиками. Ненавидеть того, кто огнем и мечом разрушает Лакит, легко. Куда сложнее научиться различать врага в том, кто кажется другом.
И чем ближе мы подходили к цепи гор Кэйкитов, тем отчетливее я понимала, что решение следует найти до того, как мы пересечем горы. Сомнений не было - мне нужно бежать. Но как? Сейчас за мною пристально следили три пары глаз, каждая заинтересованная во мне по-своему. Сейчас я и шагу не могла ступить, чтобы не оказаться в чьей-нибудь компании. Какой смысл бежать, зная, что тебя нагонят в лучшем случае пару часов спустя? Мои способности заметать следы были смехотворны, мои шансы скрыться в чистом поле от прирожденных охотников, какими были Паллад и Шема, были ничтожны. Мне нужна была привычная обстановка - город, люди. Но где их взять среди холмов и бесконечных долин южного Думхерга?
Помогла, как ни странно, подкова.
– Ваша лошадь хромает, леди, - раздраженно проворчала вдруг Шема, спускаясь со скального уступа вниз, на тропинку, по которой мы ехали. Магичка осматривала окрестности, для чего взобралась на торчащую между холмами словно палец скалу, - Неужели Вы этого не чувствуете?
Признаться, никакой хромоты я не ощущала. Мое многострадальное седалище за две недели превратилось в болезненно ноющий камень, а тряска в седле никогда не напоминала мне мягкое и плавное покачивание в обитом войлоком и обложенном подушками паланкине, а потому кочкой больше, кочкой меньше - разницы для меня не было. Я заметила бы разве что скалу, если б лошадь встала перед ней столбом. А легкое припадание животного на левую заднюю ногу я приняла просто за неровности дороги.
Паллад быстро спешился, подошел, приподнял лошадиную ногу. Нахмурился.
– Подковы нет.
– Впереди к югу какой-то замок, - равнодушно заметила Шема, - Наверняка там есть кузнец.
Паллад молча протянул ей поводья. Я тем временем медленно сползла с лошади, демонстративно проигнорировав предложенную магом помощь.
– Она пойдет пешком?
– нарочито удивляясь, фыркнула магичка.
– Она поедет на твоей лошади, - хмуро ответил Паллад, не глядя в мою сторону, - Ты нагонишь нас в пути.