Последний ключ
Шрифт:
– Отдохни, мальчик, - холодно сказала женщина, когда воин попытался игриво стянуть новоприобретенную подружку с лошади. Шема быстро оглянулась и неожиданно с силой прижала два пальца ко лбу ренейда - тот тихо охнул, закатил глаза и кулем осел на землю.
Шела равнодушно переступила через тело, привязала лошадь рядом с другими и вошла в трактир. На мгновение шум и музыка внутри стихли, чтобы тут же возникуть снова - еще громче и веселее прежнего. Не без опасения, но отчаянно храбрясь, я вошла следом. Увы, подобный опыт был для меня внове. Эта сторона жизни - трактирная и разнузданная - была мне незнакома и я сомневалась, хочу ли познакомиться со всеми ее подробностями. Но Шема уверенно прошла вперед, выбрала местечко
Несколько минут спустя к нам попривыкли и перестали глазеть так явно, что взгляды, казалось просверливали дырки в моей спине. Несколько минут спустя острый интерес к нам поугас и только тогда я оторвала взгляд от Шемы, от миски, содержимое которой я рискнула бы попробовать, лишь находясь на грани голодного истощения, и огляделась.
– Осторожно, леди, не смотри в глаза, люди расценивают это как вызов, - тихо сказала Шема. Или это мне показалось, что вызов прозвучал в ее словах?
– Ты полагаешь, я настолько глупа?
– О нет, леди, ты не глупа, - женщина прищурила глаза и скривила губы в улыбке. Поразительно, сколько скрытого презрения может таить в себе обычная улыбка, - Ты привыкла брать то, что хочешь, не задумываясь о цене. Ты не знаешь цены своим желаниям, потому что платить за это приходится другим. Если сейчас ты сделаешь ошибку и устроишь ненужный мне скандал, спасать свою высокородную персону будешь сама. Так что заткнись и делай только то, что я прикажу. На то, что ты леди, мне плевать.
Я на несколько секунд задержала на магичке равнодушный взгляд, потом столь же равнодушно отвернулась. Я не боялась ее угроз, но вполне обоснованно опасалась сорваться и вцепиться ей в волосы исключительно по-бабски, прямо руки чесались, что отнюдь не красило высокородную наследницу лорда Каскора. И тогда Шема точно восторжествует. Нет, повода торжествовать над моим неумением держать себя в руках я ей не дам.
Чтобы отвлечься, я огляделась кругом. И тут увидела...
У столба, поддерживающего низкий потолок трактира, на полу сидели два оборванца. Грязные, небритые, обильно разукрашенные синяками и ссадинами, в одежде, которую приличнее назвать лохмотьями, они устало и безразлично привалились к грубо отесанному деревянному стволу, опустив плечи и поджав под себя ноги. И ничем бы такая картина не была странной, если бы не цепи, сковывающие их. Пленники ренейдов? Зачем они здесь? Голова одного из них вдруг чуть шевельнулась, и из-под грязных длинных сосулек волос неопределенного русого цвета ясно сверкнули глаза - острый, внимательный взгляд человека, отнюдь не сломленного пленом.
И я не могла отвести взгляд. Я знала этого человека. Не так, чтобы близко, но в памяти задержалось имя - Говар. Он был Блистательным, из личной гвардии Каскоров. Бесстрастное, лишенное эмоций выражение на его лице сменилось острым, каким-то болезненно-голодным вниманием, ладный мундир - грязными лохмотьями, но это был Говар. Он не раз сопровождал нас с отцом в поездках по Лакиту, бессловесная незаметная тень, неизменно следовавшая за нами, живой щит, готовый в любой момент закрыть своим телом господина.
Глаза Говара на мгновение широко распахнулись - он явно узнал меня, затем испуганно прикрылись, похоже, он боялся, что кто-нибудь заметит его интерес. Руки под обрывками рукавов сжались в кулаки.
– Мы должны им помочь, - прошипела я, наклоняясь вперед и хватая Шему за рукав, - я знаю, кто это...
– Нет, - резко ответила женщина, вырываясь из моих пальцев, - мы должны помочь Палладу и Лиону миновать перевал. Эта наша цель. Понимаешь?
– Я их так не оставлю.
– Что ж, леди, - Шема вдруг нехорошо усмехнулась и зло блеснула черными
глазами, - я дам тебе такую возможность...– Эй, люди!
– магичка вскочила и призывно замахала руками, привлекая к себе внимание, - Моя сестра умеет хорошо петь. Хотите послушать? Разве вы не попросите ее петь для вас? Для таких молодцев и красавцев, как вы!
Радостный многоголосый рев перекрыл жалкие потуги расстроенной лютни, да и сам лютнист с превеликим удовольствием отбросил инструмент в сторону. Я оказалась в центре внимания. Да еще какого внимания! Жадные руки, жадные похотливые взгляды, плотоядные улыбки... Подвоха от Шемы я ожидала, однако не такого, а потому растерялась. Кровь бросилась мне в лицо, мысли лихорадочно затеснились в голове. Первым порывом было отказаться, свести все к шутке и тем самым уступить, потерять перед Шемой лицо... Нет, злость на мерзавку оказалась сильнее.
– Я не буду петь, - решительно сказала я, ощущая галопирующее биение сердца, и на мгновение съежилась от внезапно установившейся хищной, многообещающей тишины вокруг. Только что распахнутые в восторге полупьяные глаза сузились в предвкушении скорой расправы, а Шема злорадно откинулась назад, - ...Я буду танцевать!
Повторять дважды не пришлось, в считанные секунды под восторженный рев толпы я уже стояла на столе, чуть ли не упираясь головой в низкий закопченный потолок.
Танцевать я любила, но чинные придворные танцы сильно отличались от того, что намеревалась показать я. Наверное, я свихнулась, только задумываться над этим было некогда.
Где-то сзади и внизу пронзительным фальцетом оправдывался лютнист, но музыка мне не была нужна. С силой вдавив каблуки в покрытую грязными разводами столешницу, я выбила ногами дробь, чуть наклоняясь. Руки резко вытянулись вперед, потом взвились изломанными птичьими крыльями вверх и в стороны, тело изогнулось, бедра качнулись... Ритм подхватили чужие ладони, хлопая быстрее и быстрее. Не знаю, как это у меня получилось, но, похоже, получилось. И чем развязнее я себя вела, тем получалось лучше. Я кружилась и изгибалась, как могла, дробно стуча крепкими каблуками, приклеив к губам застывшую ослепительную улыбочку, а потом в какой-то момент резко и низко склонилась, приблизившись к Шеме настолько, что она едва не отшатнулась:
– Освободи их, женщина, иначе пожалеешь...
Мне нечем было грозить магичке, она была сильнее и опытнее меня, но в тот момент моя веселая злость была так велика, что Шема удивленно кивнула. В знак согласия.
А потом случилось странное. За моей спиной послышался сильный шум, в пылу танца я попыталась обернуться, но кто-то просто столкнул меня со стола, а сам стол почему-то перевернулся... Раздался внезапный грохот, не дожидаясь, пока меня затопчут, я нырнула под другой стол, на карачках проползла под ним, затем протиснулась под лавкой, между чьими-то пинающими ногами, увернулась от другой лавки, с грохотом падающей на пол...
Выныривая из-под столешницы, чтобы оглядеться, как далеко от выхода, собственно, нахожусь, я разогнулась... и нос в нос оказалась перед бородатым мужчиной в горском кожухе и надвинутой на лоб шапке, размахивающим внушительным кинжалом. Увидев меня, незнакомец отпрянул, жарко ругнулся и сбежал. Мне показалось это странным - до моего "падения" в трактире были одни ренейды... Оглядевшись хорошенько, я застыла в удивлении: в небольшом зале яблоку негде было упасть и все были заняты делом. Десяток горцев, вроде того, что от меня сбежал, лихо рубились с ренейдами, между делом переворачивая тяжеленные дубовые столы, швыряясь погнутыми оловянными кружками и сшибая масляные лампы... Кое-где уже занимался огонь, но мало кто обращал на него внимание. Среди дерущихся вдруг мелькнул знакомый взгляд, на мгновение замерший на мне. Говар! Капитан победно улыбнулся, лихо салютнул обнаженным клинком, что-то выкрикнул и исчез в очередном приступе драки.