Погоня за судьбой
Шрифт:
— Да, я наслышан про твою подругу, она отличилась, — кивнул мужчина. — Но это небольшая операция, и «Анкилоны» не задействуют. Не будет балласта в виде операторов, которых придётся защищать.
«А ещё Софи банально держат здесь в заложниках», — подумала я, но промолчала.
Рядом со мной уже стояли четверо в форме, и среди них я с удивлением обнаружила Агату – девушку, которую встречали на перроне юноша и старик. Ту, что, по словам Софи, потеряла в бою свою сестру.
Ни единый мускул на лице не выдавал её чувств. Казалось, будто ничего и не произошло, но исподволь я чувствовала некое напряжение, царившее в группе. Какая-то скрытая и очень сильная буря клокотала
Гул усиливался, вырастая в рокот. Мелко завибрировал пол под ногами.
— Итак, Волкова, раз уж нам теперь вместе работать – давай знакомиться, — сказал здоровяк. — Андрей Макаров, позывной «Оникс», звание – майор, но мы обычно обходимся без официоза. — Он оглядел свою команду и сделал широкий жест рукой: — Это сержант-радист Агата Полякова, «Молния». — Коротко стриженная женщина с белоснежными волосами скосила в мою сторону голубые глаза и тут же устремила взор сквозь стекло, на лётное поле. — Это – лейтенант Аркадий Бесфамильный, «Бурят», наш штурмовик. — Хмурый и молчаливый боец с бакенбардами и густыми бровями, выглядевший сильно старше своих сослуживцев, коротко кивнул. — Младший лейтенант Архип Коньков, он же – «Умник», системщик и электрик…
— Привет, — дружелюбно сказал симпатичный «Умник», белозубо улыбаясь. — А ты…
— Я Лиза Волкова, но могу быть Анной Рейнгольд, тоже на «а» начинается, — сострила я.
— Так не пойдёт, — возразил Макаров. — Тебе нужен позывной.
Значит, приглашаете меня немного поиграть в войнушку? Что ж, я не против…
— В таком случае, можете звать меня «Фурия из Олиналы». — Моё старое прозвище пробуждало в памяти калейдоскоп размытых картинок – тех «подвигов», что я совершала под этим громким именем, известным каждому бедняку Ла Кахеты.
Агата «Молния» едва заметно фыркнула.
— Идёт, — кивнул майор, — но давай подсократим. Будешь «Фурией»…
Грузная тень легла на посадочную площадь, и через полминуты прямо в центр поля вальяжно опустился тупоносый, похожий на майского жука, исполин грязно-синего цвета – транспортный челнок, который должен будет доставить нас на крейсер межзвёздного класса «Аркуда», висящий на орбите Ковчега.
— Вот он, твой билет домой, — кивнул в сторону корабля «Умник».
— Домой ли? — скептически полуспросила я. — На Пиросе я тоже чувствую себя гостьей. Если подумать, мой дом – это дорога из одной точки в другую. Вот сейчас я, пожалуй, начинаю ощущать себя как дома…
Ворота ближайшего к кораблю ангара разъехались в стороны, оттуда выкатился сервисный вездеход на огромных колёсах с гружёной платформой на сцепке и неторопливо пополз в сторону пыхтящей и исторгающей из себя клубы горячего пара летающей машины.
— Вперёд, спецотряд «Стриж», — скомандовал майор. — Нас ждёт прогулка под чужим солнцем…
Надев респираторы, мы подхватили сумки с личным снаряжением и двинулись в сторону эскалатора. Воздух за тепловым экраном был охлаждён до минус семидесяти, ресницы мои тут же покрылись инеем, и я поспешила поднять ворот повыше, и поглубже спрятаться в капюшон.
Вездеход уже стоял под брюхом челнока, из которого свисали крепёжные тросы подъёмного механизма. Грузовые контейнеры исчезали во чреве корабля один за другим, пока мы шли по каменному лётному полю навстречу неуклюжему железному скарабею. Подъём по трапу – и нас встречают тёмные внутренности машины, в недрах которой как-то совсем по-домашнему гудели обогреватели, обдавая
лицо волнами тёплого воздуха.Словно добрые друзья, пара пилотов в причудливых противоперегрузочных костюмах тепло здоровались с бойцами. Они похлопывали друг друга по плечам и, очевидно, были давно и хорошо знакомы. Я же под шумок забралась в самый угол отсека для экипажа, к крошечному иллюминатору, за которым раскинулось обширное поле…
Вскоре все заняли свои места, властный голос велел пристегнуть ремни безопасности, и громоздкая туша челнока оторвалась от земли. Пейзаж поплыл вниз, а под «Алоксилонами» постепенно открывалось целое кладбище кораблей, подсвеченное разрозненными фонарями. Взгляд мой метался от одного к другому, и вдруг зацепился за что-то. Я не сразу поняла, что увидела, а ещё несколько мгновений понадобилось для того, чтобы поверить глазам.
В глубине отстойника, в окружении потускневших стальных развалин, сложив на узкой спине маневровые крылья, замер похожий на пчелу серебристый силуэт «Церамбики». Неужели «Виатор»? Быть того не может… Я напрягла глаза, силясь рассмотреть детали. Промелькнул в полумраке бортовой номер с единицей на конце, и по телу пробежал озноб.
Это не другой корабль. Это не может быть точно такая же машина или реплика, таких совпадений не бывает. Внизу, в отстойнике для кораблей стоял наш «Виатор» под номером четыреста одиннадцать…
Площадь ушла вниз и скрылась из виду, пряча от глаз мой старый корабль. Челнок, кренясь и подрагивая, поднимался всё выше, а вокруг открывались нереальные виды на укрытые чёрным ночным покрывалом антрацитовые зубья щербатых скал, протянувшиеся до самого горизонта…
Глава VII. Ощущение полёта
… Волны времени вновь волокли меня к берегу, который я когда-то оставила за спиной. Величественная «Аркуда», абсолютно тихо и буднично совершив гиперпространственный манёвр, рассекала вакуум со скоростью чуть менее миллиона километров в час. Экипаж из полусотни человек и крошечная диверсионная группа приближались к жаркому Пиросу. Мой второй дом неумолимо надвигался, и я вновь – как и долгие недели назад на «Фидесе» – испытывала волнующую дрожь…
В грузовом ангаре «Аркуды» под днищем десантного челнока, висящего на массивных суставчатых ухватах, мы коротали время в ожидании прибытия. Где-то во тьме прятались ещё два челнока, а свет в обширном отсеке был приглушён, едва очерчивая контуры высоких стен и закреплённых тросами ящиков с оборудованием.
Наш небольшой отряд полукругом расположился прямо на сомкнутых створках высадочного люка, а в центре мерцал неяркий фонарь, вырисовывая причудливые узоры на лицах бойцов. Я необъяснимо чувствовала себя гёрлскаутом в лесном походе, сидящей у костра – стоило только прикрыть глаза, и где-то за ровным гулом стального зверя уже слышался треск горящих поленьев.
… — Почему для гиперпрыжка так долго собирается тёмная энергия? — спросил «Умник» Коньков и обвёл нашу маленькую компанию заговорщическим взглядом. — Потому что в диске галактики её довольно мало, и уж совсем мало в балдже. Зато очень много в гало.
— Напомни, что такое балдж? — попросила я, приоткрыв один глаз.
— Представь обычную игрушечную юлу, — увлечённо жестикулируя, сказал Коньков. — Она не плоская – она изрядно выпуклая сверху и снизу. И если плоскость вращения этой юлы и есть наша галактика, то яркий балдж – это выпуклый шарик в её центре, в котором сосредоточено ядро и основная масса старых звёзд. Гало же – это сфера с балджем в центре, в которую вписана галактика, и которая простирается на сотни тысяч световых лет «вверх» и «вниз».