Чтение онлайн

«Большинство баллонов пропали, - говорил Твич, и, о Господи, так оно и есть.
– Согласно карточке на дверях, их должно было быть семь, а имелись только два».

То есть Твич ошибся. Потому что здесь был всего лишь один. Расти провел лучом фонаря по синей надписи БОЛ КР, нанесенной трафаретом на серебристом боку баллона ниже логотипа снабжающей компании «Мертвая Река» [211] .

– А я тебе говорил, - произнес голос Твича за спиной у Расти, заставив его вздрогнуть.

– Неправильно говорил. Здесь только один.

– Вранье!
– вступил Твич через косяк. Он огляделся, пока Расти присвечивал ему фонариком вдоль больших стеллажей с разным имуществом больницы, которые окружали пустое место в центре амбара, и исправился: - Нет, не вранье.

– Еще бы.

– Отважный вождь, кто-то ворует у нас пропан.

Расти тяжело было в такое поверить, но другого объяснения не существовало.

Твич присел наприсядки.

– Глянь-ка сюда.

Расти припал на колено. Площадку площадью четверть акра позади больницы только летом покрыли свежим асфальтом и, поскольку морозов, от которых он мог бы потрескаться или вздуться (по крайней мере, пока что), не случалось, он выглядел, как гладенькое черное полотно. Легко было заметить следы колес перед раздвижными дверьми склада.

– Похоже на то, что здесь побывал городской фургон, заметил Твич.

– Или какой-то другой большой фургон.

– И все-таки следовало бы проверить кладовую позади горсовета. Моя не имеет веры к Большой Вождь Ренни. Твич считает его плохой колдун.

– Зачем ему надо было забирать наш пропан? У выборных своего полно.

Они пошли в госпитальную прачечную, также теперь отключенную от электричества. Возле дверей там стояла скамейка. На кирпичной стене висела табличка: КУРИТЬ ЗДЕСЬ БУДЕТ ЗАПРЕЩЕНО С 1-го ЯНВАРЯ. НАЧИНАЙТЕ БРОСАТЬ КУРИТЬ СЕЙЧАС, ВО ИЗБЕЖАНИЕ РЕЗКОЙ ЛОМКИ!

Твич достал свои «Мальборо» и предложил Расти. Расти отмахнулся, потом подумал и взял сигарету. Твич дал подкурить ему, потом сам подкурил.

– Откуда ты знаешь?
– спросил он.

– Откуда я знаю что?

– Что у них своего полно. Ты проверял?

– Нет, - ответил Расти.
– Но, если им вздумалось стибрить, то почему именно у нас? И не только потому, что украсть что-то из местной больницы выглядит неприличным для людей высшего класса, у них же там практически рядом почта. Могли бы поживиться у почтальонов.

– А может, Ренни со своими приятелями поживился там еще раньше. Сколько там могло быть, кстати? Один баллон? Два? Мелочь.

– Я не могу понять, зачем им вообще мог понадобиться газ? В этом нет никакого смысла.

– Здесь ни в чем нет смысла, - сказал Твич и зевнул так вкусно, что Расти услышал, как у него заскрипели челюсти.

– Ты сделал все процедуры, не так ли?
– Расти на какой-то миг подивился сюрреалистическому смыслу своего вопроса. После смерти Гаскелла сам он стал главным врачом, а Твич, который был санитаром лишь три дня тому назад, стал тем, кем до этого был Расти: фельдшером.

– Йес, - вздохнул Твич.
– Мистеру Карти не пережить следующий день.

Расти еще неделю назад думал также об Эди Карти, который находился на последней

стадии рака желудка, а тот все еще держался.

– Кома?

– Яволь, сенсэй.

Оставшихся пациентов Твич мог пересчитать на пальцах одной руки - и это, понимал Расти, было огромное счастье. Он подумал, что и сам мог бы ощутить себя счастливым, если бы не чувствовал себя так утомлено и тревожно.

– Джордж Вернер, по моему мнению, стабилен.

Вернер, житель Восточного Честера, шестидесятилетний и тучный, пережил в День Купола инфаркт миокарда. Расти считал, что он выпутается… на этот раз.

– А что касается Эмили Вайтхаус… - Твич пожал плечами.
– С ней не так хорошо, сенсэй.

Сорокалетнюю, без унции лишнего веса Эмми Вайтхаус также сразил инфаркт приблизительно через час после того, как случился инцидент с Рори Динсмором. С ней все было намного хуже, чем с Джорджем Вернером, потому что она была безумной любительницей физических упражнений для здоровья и страдала там, что доктор Гаскелл называл «спортивным шоком».

– Девочка Фримэнов поправляется, Джимми Серойс держится, а Нора Ковленд полностью в порядке. После ланча выпишем. Итак, в целом, не такие уже и плохие дела.

– Да уж, - согласился Расти.
– Но дальше будет хуже. Я тебе гарантирую. И… если бы у тебя случилась катастрофическая травма головы, ты захотел бы, чтобы тебя оперировал я?

– Ни за что, - ответил Твич.
– Я не теряю надежды, что скоро появится Грегори Хаус.

Расти погасил сигарету в жестянке, и бросил взгляд на их опустошенную кладовку. Может, следует ему заглянуть в кладовую позади городского совета - чем это может повредить?

На этот раз зевнул уже он.

– Долго ли ты сможешь так держаться?
– спросил Твич. Из его голоса пропала вся игривость.
– Я спрашиваю только потому, что теперь ты единственный, кого сейчас имеет наш город.

– Сколько надо, столько и буду. Меня беспокоит лишь то, что из-за усталости я могу что-то напортачить. Ну, и столкнуться с чем-то, что выходит за рамки набора моих умений, - он вспомнил Рори Динсмора… и Джимми Серойса. О Джимми думать было труднее, потому что Рори был уже недосягаем для возможных медицинских погрешностей. Ну а Джимми…

Расти представил себя в операционной, как он прислушивается к негромкому пиканью аппаратуры. Увидел себя, как он рассматривает голую бледную ногу Джимми с черной линией, проведенной в том месте, где надо сделать разрез. Представил Даги Твичела в роли анестезиолога-дебютанта. Ощутил, словно Джинни Томлинсон вкладывает скальпель ему в обтянутую резиновой перчаткой ладонь, увидел, как она смотрит на него поверх маски своими холодными синими глазами.

«Храни меня, Боже, от этого», - подумал он.

Твич положил свою ладонь на руку Расти.

– Не переживай, - произнес он.
– Не забегай лишний раз мыслями в завтрашний день.

– Да где там. Тут и на час заведомо загадывать тяжело, - ответил Расти, привставая с лавочки. – Пойду-ка я в амбулаторию, посмотрю, не стряслось ли там чего. Благодарю Бога, сейчас уже не лето; оказались бы у нас на руках тысячи три туристов и семьсот детей из лагерей отдыха.

– Хочешь, я с тобой?

Расти покачал головой.

– Почему бы тебе вновь не сходить к Эду Карти? Посмотреть, находится ли он еще в мире живых.