Под куполом
Шрифт:
– Лучше тебе заткнуть глотку, рыбонька, и одеться. Все, кто находится в этом уголке города, подлежат эвакуации.
– Это наш дом! ПРОЧЬ ОТСЮДА НА ХУЙ!
У Фрэнки на лице цвела улыбка. Теперь она убралась прочь. Он двинулся мимо худого голого мужчины, который стоял возле умывальника (дрожал возле умывальника, точнее будет сказать) и ухватил Каролин за плечи. Резко ее встряхнул.
– Не огрызайся со мной, рыбонька. Я хочу, чтобы не поджарились ваши сраки. Твоя и твоего бойфре…
– Убери свои руки от меня! Ты за это в тюрьму сядешь! Мой отец адвокат!
Она замахнулась, чтобы дать ему пощечину. Фрэнки - отнюдь
– Ого! Серьезный станок, - похвалил Джуниор оцепенелого Терстона Маршалла.
– И как ты только с ним управляешься, старикан?
– Одевайтесь, оба, - повторил Фрэнки.
– Не знаю, очень ли вы тупые, но, если и сейчас сидите здесь, думаю, вы натуральные психи. Вы что, не знаете… - Он остановился, перевел взгляд с лица женщины на мужчину. Оба одинаково испуганные. Одинаково сбитые с толку.
– Джуниор, - позвал он.
– Что?
– Сисястая мисс и ее старый заморыш не знают, что у нас происходит.
– Не смей называть меня своими сексистскими…
Джуниор поднял руки.
– Мэм, оденьтесь. Вы должны отсюда убраться. Военно-воздушные силы США начнут обстреливать крылатыми ракетами эту часть города, - он взглянул себе на часы, - меньше чем через пять часов.
– ВЫ ЧТО, СУМАСШЕДШИЙ?
– завопила Каролин.
Джуниор вздохнул, и уже тогда продолжил. Ему показалось, теперь он лучше понял суть полицейской службы. Это прекрасная работа, но люди часто бывают такими безмозглыми.
– Если ракета отскочит, вы услышите всего лишь взрыв. Возможно, обосретесь в штаны - если они на вас будут, но не более того. А вот если она пробьет барьер, сгорите на хер, потому что ракета большая, а ваш дом всего лишь в каких-то двух милях от того, что они называют контактной точкой.
– Отскочит от чего, ты, кретин? – требовал ответа Терстон. Поскольку трава оказалась в раковине, он теперь мог прикрывать одной рукой свое хозяйство, и худо-бедно старался это делать; любовный инструмент у него действительно был удивительно длинным и худым.
– От Купола, - ответил Фрэнки.
– Но мне не нравится твой черный рот.
Он сделал длинный шаг и въехал гостевому редактору «Лемехов» в живот. Терстон хрипло крякнул и преломился пополам, пошатнулся, казалось, что удержится на ногах, но нет, упал на колени и вырыгал где-то с чашку белой редкой кашки, которая все еще пахла бри.
Каролин показала свое распухшее запястье.
– Вы за это сядете в тюрьму, - пообещала она Джуниору тихим, дрожащим голосом.
– Буша и Чейни уже давно нет. У нас больше не Соединенные Штаты Северной Кореи.
– Знаю, - ответил Джуниор с удивительным терпением как для того, кто думал, что без проблем способен еще кого-нибудь задушить; в его голове завелся небольшой темный ядозуб [196] , который думал, что задушить кого-нибудь - неплохой способ хорошо начать новый день.
Но нет. Нет. Он должен сыграть свою роль в завершении эвакуации. Он принес Торжественную Присягу, или как там ее назвать.
– Я знаю, - повторил Джуниор.
– Но что не знаете вы, парочка массачусетских дуралеев, это то, что у нас здесь больше не Соединенные Штаты Америки. Теперь вы находитесь на территории Честерского Королевства. И если не будете вести себя
196
Gila monster (ядозуб, гила-монстр) – ядовитая ящерица на юго-западе США и Мексики.
Она ошеломленно смотрела на Джуниора. Терстон попробовал встать, однако не смог и пополз к ней прямо на карачках. Фрэнки помог ему толчком ботинка в жопу. Шокированный Терстон вскрикнул от боли.
– Это тебе, дедушка, за то, что задерживаешь нас здесь, - объяснил Фрэнки.
– А у нас еще много работы.
Джуниор посмотрел на молодую женщину. Хороший рот. Губы - как у Анджелины. Он был уверен, что, как это в шутке говорится, она способна отсосать весь хром с тягового штыря любого трейлера.
– Если он не способен сам одеться, помоги ему. Нам надо проверить еще четыре дома, и когда мы вернемся сюда, вы должны уже сидеть в своем «Вольво» и ехать в направлении города.
– Я ничегошеньки из этого не понимаю, - пожаловалась Каролин.
– Оно и не удивительно, - ответил Фрэнки, доставая из мойки пакет с травой.
– А то ты не знала, что от этой штуки дуреют?
Она начала плакать.
– Не волнуйся, - утешил ее Фрэнки.
– Я это конфискую, и за пару дней, конечно, ты полностью вернешься к своему здравому смыслу.
– Вы не зачитали нам наши права, - всхлипнула она.
Джуниор застыл, пораженный. И тут же расхохотался.
– Вы имеете право уебывать отсюда, и заткнуться на хер, о'кей? В данной ситуации это единственные права, которые вы имеете. Вам ясно?
Френки изучал конфискованную траву.
– Джуниор, - позвал он.
– Здесь почти нет семян. Это же супер.
Терстон уже добрался до Каролин. Он встал в полный рост, при этом довольно громко пернув, и Фрэнки с Джуниором переглянулись. Они старались удержаться - все-таки офицеры сил правопорядка, наконец - но не смогли. И одновременно взорвались хохотом.
– Снова на сцене Чарли со своим тромбоном, - зашелся смехом Фрэнки, и они дали друг другу «высокое пять».
Терстон с Каролин стояли в дверях спальни, пряча общую наготу в объятиях, смотря на хохочущих уродов. Вдалеке, словно голоса из какого-то кошмара, мегафоны продолжали объявлять об эвакуации этой территории. Большинство этих голосов уже отдалились в сторону Малой Суки.
– Когда я вновь сюда вернусь, чтобы вашей машины здесь и духа не было, - напомнил Джуниор.
– Иначе я вам серьезно дам просраться.
И они ушли. Каролин оделась, потом помогла Терстону - у него очень сильно болел живот, чтобы наклониться и самому обуть ботинки. На тот момент, когда были готовы, они плакали уже оба. Уже в машине, проезжая просекой, которая выводила на Малую Суку, Каролин попробовала набрать по мобильному номер своего отца. Ничего, кроме тишины, она не услышала.
На выезде с Малой Суки на шоссе № 119 поперек дороги стоял автомобиль городской полиции. Приземистая женщина - полицейская с рыжими волосами махнула им, показывая, чтобы объезжали по грунтовой обочине. Вместо этого Каролин остановилась и вылезла из машины. Показала свое распухшее запястье.