Чтение онлайн

Остановившись, они вышли из машины. Немного постояли перед ее капотом, жмурясь от ослепительного света. Джулия подняла руку, прикрывая глаза.

Сразу позади прожекторов стояли нос к носу два военного фургона с коричневыми тентами. В дополнение к этому, по дороге были расставлены козлы, их лапы были закреплены мешками с песком. В темноте равномерно гудели двигатели - не один генератор, а несколько. Барби заметил толстые электрокабели, которые змеями ползли от прожекторов в лес, где за деревьями тлели другие огоньки.

– Они хотят осветить весь периметр, - сказал он и покрутил поднятым вверх пальцем, как бейсбольный судья, который сигнализирует

чью-то победу.
– Прожектора вокруг всего города, осветить здесь все насквозь и вверху!

– А зачем вверху?

– Чтобы предупредить об угрозе для воздушного движения. Если кого-то вдруг сюда занесет. Думаю, сейчас они больше всего переживают за это. Но завтра воздушное пространство над Миллом будет запечатано не хуже, чем денежный мешок Дяди Скруджа.

В полосах тьмы по бокам прожекторов, однако, видимые в их отражениях, стояли с полдесятка вооруженных солдат в парадной стойке «вольно», спинами к периметру. Наверняка они услышали приближение автомобиля, как тихо бы он не гудел, однако никто не оглянулся в их сторону.

– Эй, ребята!
– позвала Джулия.

Никто не обернулся. Барби от них этого и не ожидал (перед выездом, Джулия рассказала ему, что услышала от полковника Кокса), но должен был попробовать. А поскольку он знал толк в знаках различия, то и знал, как именно это сделать. Здешним шоу руководят сухопутные войска - участие Кокса подсказывало ему такое умозаключение, - однако эти ребята не принадлежали к ним.

– Эй, морпехи! [106]– позвал он.

Безрезультатно. Барби подошел поближе. Он уже заметил темную горизонтальную полосу, которая повисла в воздухе над дорогой, но пока что игнорировал ее. Его больше интересовали люди, которые охраняли барьер. Или Купол. Шамвей рассказала ему, что Кокс называл эту штуку Куполом.

– Как-то удивительно видеть разведчиков из Корпуса морской пехоты дома, в Штатах, - произнес он, подходя ближе.
– Все спецоперации в Афганистане уже завершены, так надо понимать?

Безрезультатно. Он подошел еще ближе. Ему казалось, гравий под его подошвами так громко скрипит, что даже эхо идет.

– Я слышал, в вашей бригаде очень много кошечек. Уже легче. Если бы здешняя ситуация выглядела бы на самом деле плохо, сюда бы наверняка прислали рейнджеров [107] .

– Дрочило, - пробурчал кто-то из них.

Не очень значительный успех, но Барби повеселел.

– Бросьте, ребята, бросьте и давайте покалякаем.

Опять безрезультатно. А он уже стоял, чуть ли не вплотную к барьеру (или Куполу). Кожа у него не покрылась пупырышками и волосы не встали торчком на затылке, но он знал, что эта штука совсем рядом. Он ощущал ее.

И даже видел: полоса висела в воздухе. Ему не ясно было, какого цвета она окажется при дневном

свете, хотя он и догадывался, что красного, цвета опасности. Нарисована она была аэрозольной краской, и он мог поспорить на все содержимое своего банковского счета (сейчас там лежало где-то чуть больше пяти тысяч долларов), что идет она вокруг всего барьера.

«Как петля на мешке», - промелькнула мысль.

Сжав кулак, он постучал со своей стороны по полосе, вновь услышав тот самый звук, словно по стеклу. Один из дежурных-морпехов аж подскочил.

– Не думаю, что следует… - начала Джулия.

Барби ее проигнорировал. Его уже начало это бесить. Злость, которая весь день скапливалась в глубине души, получила, наконец, свой шанс. Он понимал, что не следует задрачивать этих ребят, они всего лишь пешки, но удержаться было не под силу.

– Эй, морпехи! Выручайте братана.

– Кончай, чувак.

Хоть тот, кто это сказал, даже не оглянулся, Барби понял, что именно он начальник этой веселой кампании. Знакомая интонация, он сам когда-то такой пользовался. Неоднократно.

– У нас приказ, и лучше ты нас выручи. В другом месте, в другое время я радушно угостил бы тебя пивом или надрал сраку. Но не здесь и не в эту ночь. Что на это скажешь?

– Скажу: хорошо, - ответил Барби.
– Однако, поскольку мы по разные стороны общей проблемы, мне от этого не очень радостно.
– Он обратился к Джулии.
– Где ваш телефон?

– Вам бы и собственный не помешал, - продемонстрировала она ему телефон.
– За ними будущее.

– У меня был, - ответил Барби.
– Купил дешевку на распродаже. Почти не пользовался. Оставил в ящике, когда пытался удрать из этого городка. Он там и сейчас должен лежать.

Она вручила ему телефонную трубку.

– Номер набирайте сами. Мне надо работать.
– Повысив голос, чтобы ее услышали застывшие в тени прожекторного сияния солдаты, она сказала: - Я издатель местной газеты, и хочу снять несколько кадров.
– И дальше продолжила еще громче: - Особенно мне пригодятся снимки, где солдаты стоят, повернувшись спинами к городу, находящемуся в затруднительном положении.

– Мэм, я вам не рекомендовал бы этого делать, - откликнулся их командир, коренастый парень с широкими плечами.

– Остановите меня, - предложила она.

– Думаю, вы и сами знаете, что мы не можем этого сделать, - ответил он.
– А стоим мы к вам спинами, потому что таков приказ.

– Господин командир, - крикнула она.
– Скрутите в трубочку ваши приказы, нагнитесь и засуньте их себе туда, где очень скверное качество воздуха.

В ослепительном свете Барби увидел дивное зрелище: губы ее превратились в сплошную жесткую, безжалостную черточку, а из глаз брызнули слезы.

Пока Барби набирал номер с загадочным кодом, она начала снимать.

Вспышки фотокамеры выглядели тускловато, по сравнению с запитанными от генераторов прожекторами, но Барби заметил, что солдаты вздрагивают с каждым ее кликом. «Наверняка им хотелось бы, чтобы на снимках не было видно их знаков различия», - подумал он.

2

Полковник Армии США Джеймс О. Кокс говорил, что в десять тридцать будет сидеть, держа руку на телефоне. Джулия с Барби приехали чуть позже, и Барби набрал номер где-то в двадцать минут одиннадцатого, однако Кокс, наверное, действительно не убирал руку с аппарата, потому что не успел телефон выдать и половину первого гудка, как бывший командир Барби отозвался.