Чтение онлайн

Линда едва осознавала, что ее ударили, пробежали по ней. Она привстала на карачки (встать прямо сейчас она не смогла бы) и заползла между скамеек с противоположного от того, где перед тем сидела, бока прохода, хлюпая рукой по свежей крови Каролин.

Алиса с Эйденом старались добраться до Кары. Понимая, что детей могут жестоко ранить, если они окажутся в проходе (и, не желая, что бы они видели, что случилось с женщиной, которая, как считала она, была их матерью), Эндрия потянулась руками выше скамейки впереди себя, чтобы их удержать. Она упустила вниз конверт ВЕЙДЕР.

Картер Тибодо ожидал этого. Он так и стоял перед

Большим Джимом, заслоняя его собственным телом, но уже держал в руке пистолет, положив его себе не предплечье. Теперь он нажал курок, и наглая женщина в красном платье - та, которая привела к этому бедламу, - полетела кувырком.

В горсовете господствовал хаос, но Картер его игнорировал. Он сошел по ступенькам со сцены и спокойно пошел туда, где упала женщина в красном платье. Когда по центральному проходу ему навстречу бежали какие-то люди, он отбрасывал их со своего пути налево и направо. Маленькая девочка, плача, старалась вцепиться ему в ногу, и Картер отпихнул ее в сторону, даже не взглянув.

Сначала он не увидел конверт. Потом заметил его. Тот лежал возле одной из протянутых рук той женщины, Гриннел. Кровавый низ чьей-то большой подошвы отпечатался поперек надписи ВЕЙДЕР. Так же невозмутимый среди хаоса, Картер осмотрелся и увидел, что Ренни засмотрелся на передрягу в аудитории с лицом, на котором читался шок и недоверие. Хорошо.

Картер выдернул из-за пояса на себе рубашку. Какая-то женщина с визгом - это была Карла Венциано - налетела на него, он оттолкнул ее прочь. Потом он запихнул конверт ВЕЙДЕР себе сзади за пояс и завесил его рубашкой.

Немного обезопаситься никогда не помешает.

Назад к сцене он отходил, пятясь, потому что не желал неожиданно получить от кого-то удар. Достигнув ступенек, развернулся и бегом поднялся. Рендольф, бесстрашный шеф городской полиции, так и оставался сидеть на стуле, с руками, сложенными на своих мясистых бедрах. Он был бы похож на статую, если бы не единственная жилка, которая билась в центре его лба.

Картер взял за руку Большого Джима.

– Идем, босс.

Большой Джим посмотрел на него так, словно не совсем понимал, где он или кто он. Потом его глаза немного прояснились.

– Гриннел?

Картер показал на распластанное в центральном проходе женское тело, лужа, которая расплывалась вокруг ее головы, была в тон ее платья.

– О'кей, хорошо, - кивнул Большой Джим.
– Давай выбираться отсюда. Вниз. Ты тоже, Питер. Вставай.
– А поскольку Рендольф так и продолжал сидеть, вылупившись на осатанелую толпу, Большой Джим ударил его по голени.
– Шевелись.

Среди этого хаоса никто не услышал тех выстрелов, которые прозвучали неподалеку отсюда.

25

Барби с Расти смотрели друг на друга.

– Что там к черту такое происходит?
– произнес Расти.

– Неизвестно, - пожал плечами Барби, - но что-то нехорошее, судя по звукам.

От городского совета долетели звуки новых выстрелов, а потом еще один шарахнул намного ближе: прямо у них над головами. Барби надеялся, что это их освободители… и тут услышал чей-то вопль: «Нет, Джуниор! Ты что, взбесился? Вордло, прикрой меня!» Дальше вновь загремели выстрелы. Четыре или, может, пять.

– О Боже, - сказал Расти.
– У нас неприятности.

– Слышу, - согласился Барби.

26

Джуниор задержался

на крыльце полицейского участка, оглянувшись через плечо на новый взрыв шума в горсовете. Люди, которые сидели во дворе, теперь стояли, вытянув шеи, но смотреть там было не на что. Ни им, ни ему. Вероятно, кто-то застрелил его отца - надеялся Джуниор, таким образом, самому ему будет меньше работы, - но сейчас его цель была здесь, в полиции. В подвале, если точнее.

Джуниор пропихнулся сквозь двери с надписью прописными буквами: «РАБОТАЕМ ВМЕСТЕ: ДЕПАРТАМЕНТ ПОЛИЦИИ РОДНОГО ГОРОДА И ВЫ». Ему навстречу поспешила Стэйси Моггин. А за ней и Руп Либби. В комнате дежурных, перед плакатом «КОФЕ И ПОНЧИКИ НЕ БЕСПЛАТНЫЕ», стоял Мики Вордло. Какой он был не качок, а выглядел оробевшим, не уверенным в себе.

– Тебе нельзя сюда, Джуниор, - запротестовала Стэйси.

– Конечно, можно.
– «Конечно» прозвучало как «кофефно». Половина рта у него занемела. Отравление талием! Барби!
– Я тоже офицер. «Фья фофе офифев».

– Ты пьян, вот и все. Что там такое происходит?
– но тут же, вероятно решив, что он не способен на связный ответ, эта сучка толкнула его прямо в грудь. От этого толчка он припал на свою больную ногу и едва не завалился.
– Иди прочь отсюда, Джуниор.
– Она осмотрелась через плечо и произнесла свои последние в этой жизни слова: - Стой, где стоишь, Вордло. Никто не спускается в подвал.

Обернувшись вновь к Джуниору с намерением тут же вытолкнуть его из участка, она увидела, что смотрит в дуло казенной полицейской «Беретты». Времени ей хватило только на одну мысль: «О, нет, он не может», - и тогда болезненная боксерская рукавчика ударила ей между грудей, откинув назад. Забрасывая голову, она увидела вверх ногами удивленное лицо Рупа Либби. И умерла.

– Нет, Джуниор! Ты что, взбесился?
– закричал Руп, хватаясь за свой пистолет.
– Вордло, прикрой меня!

Но Мики Вордло так и стоял, разинув рот, в то время, как Джуниор выстрелил пять раз подряд в кузена Пайпер Либби. Левая рука у него занемела, но с правой все было о'кей; он не должен был даже быть каким-то выдающимся стрелком, когда его цель стояла неподвижно на расстоянии каких-то семи футов. Первые две пули он влепил Рупу в живот, откинув его на стойку Стэйси Моггин, та перевернулась. Руп преломился пополам, но удержался на ногах. Третьим выстрелом Джуниор промахнулся, но две следующих пули попали Рупу в темя. Тот осел в гротескно балетной позе, ноги раскинуты, а между ними голова - то, что от нее осталось, - упирается в пол, словно в каком-то финальном глубоком поклоне.

Держа перед собой раскаленную «Беретту», Джуниор заковылял в комнату дежурных. Он не помнил, сколько уже сделал выстрелов, думал, что семь. Может, восемь. Или одиннадцать, кто может знать наверняка? Снова боль вернулась ему в голову.

Мики Вордло поднял руку. На его большом лице застыла оробелая, примирительная улыбка.

– Я тебе не препятствую, братан, - произнес он.
– Делай все, что тебе нужно.
– И показал пальцами знак мира [414] .

– Сделаю, - ответил Джуниор, - братан.