Чтение онлайн

Он выстрелил в Мики. Большой паренек завалился, знак мира теперь обрамлял дыру в голове там, где лишь только что у него был глаз.

Подкаченный целый глаз смотрел на Джуниора с тупой смиренностью овцы в загоне стригуна. Джуниор еще раз выстрелил в него, просто для надежности. А потом оглянулся. Похоже на то, что помещение было в его полнейшем распоряжении.

– О'кей, - произнес он.
– Ох… кей.

Он уже было отправился к ступенькам, как вдруг вернулся к телу Стэйси Моггин. Убедился, что у нее точно такая же «Беретта Таурус», как и у него, и вытянул магазин со своего пистолета. Заменил полным, снятым с ее пояса.

Разворачиваясь,

Джуниор покачнулся, упал на одно колено и вновь встал. Черное пятно перед его левым глазом теперь казалась большим, как крышка уличного люка, и он догадывался, что это признак того, что с левым глазом у него действительно какая-то херня. Но ничего страшного; если ему нужно больше одного глаза, чтобы застрелить человека, запертого в камере, он и ломанного петушиного гребня не стоит. Он направился через комнату дежурных, поскользнувшись на крови Мики Вордло, и вновь едва не упал. Однако сумел удержаться на ногах. В голове у него стучало, но Джуниор поздравлял это бамканье. «Оно держит меня в тонусе», - подумал он.

– Привет, Бааарби, - позвал он вниз со ступенек.
– Я знаю, что ты мне сделал, и иду за тобой. Если хочешь помолиться, молись скорее.

27

Расти увидел, как по ступенькам вниз захромали ноги. Он ощутил запах порохового дыма и крови, и понял, что приближается время его смерти. Тот, кто сюда ковыляет, идет за Барби, но он почти вероятно не презрит фельдшером, который попадется ему по дороге. Никогда ему больше не увидеть Линду и своих Джей-Джей.

Показалась грудь Джуниора, дальше шея, а потом и голова. Расти хватило одного взгляда на его перекошенный рот, левая часть которого была оттянута вниз в хищной улыбке, и на левый, заплывший кровью глаз, чтобы подумать: «Далеко болезнь зашла. Даже удивительно, что он еще на ногах, и очень жаль, что он не подождал где-то хоть немножко дольше. Еще бы чуточку времени, и он уже и улицу не способен был бы перейти».

Чуть-чуть, словно из иного мира, он услышал усиленный мегафоном голос из городского совета: «НЕ БЕГИТЕ! НЕ ПАНИКУЙТЕ! ОПАСНОСТЬ МИНОВАЛА! ГОВОРИТ ОФИЦЕР ГЕНРИ МОРРИСОН, Я ПОВТОРЯЮ - ОПАСНОСТЬ МИНОВАЛА!»

Джуниор оступился, но к этому времени он уже достиг нижней ступеньки. Вместо того чтобы грохнуться и свернуть себе шею, он лишь припал на одно колено. Отдохнул в этой позе несколько секунд, похожий на боксера, который пережидает обязательный счет до восьми, чтобы встать и продолжить бой. Расти видел и переживал все это ясно, вблизи и очень стремительно. Драгоценный мир вдруг утончился и стал неустойчивым, один тоненький пласт марли остался прокладкой между ним и тем, что будет дальше. Если будет.

«Падай, - послал он мысль Джуниору.
– Падай ничком на пол. Упади в обморок, ты, мазефакер».

Но Джуниор тяжело встал, вытаращился на пистолет у себя в руке так, словно впервые его видел, а потом направил взгляд вдоль коридора, на дальнюю камеру, где, уцепившись руками в решетку, стоял и смотрел на него Барби.

– Бааарби, - пропел шепотом Джуниор и двинулся вперед.

Расти отступил назад, думая, что так Джуниор, возможно, минует его, не заметив. А еще, может, сам застрелится, покончив с Барби. Он понимал, что это малодушные мысли, но также понимал, что они практичные. Барби он ничем помочь не может, но может поспособствовать собственному выживанию.

И это могло бы сработать, сидел бы он в какой-то из камер слева

по коридору, потому что на эту сторону Джуниор был слеп. Но его заперли в камере справа, и Джуниор заметил его движение. Он остановился и вперился в Расти, на его искривленном лице застыло удивление пополам с лукавством.

– Фасти, - прошептал он, - так твое имя? Или Беррик? Не могу вспомнить.

Расти хотел было умолять о пощаде, но его язык прилип к небу. Да и что за смысл в мольбах? Юноша уже поднимал пистолет. Джуниор собирался его застрелить. Никакая сила на земле не состоятельна была его остановить.

В крайнем отчаянии ум Расти бросился на поиски выхода, найденного многими умами в их последние мгновения сознания – прежде чем щелкнет выключатель, прежде чем распахнется погреб под ногами, прежде чем дуло, прижатое к виску, плюнет огнем. «Это сон, - подумал он.
– Это все сон. И Купол, и тот дикий случай на Динсморовском поле, и потасовка за еду, и этот юноша также. Вот он нажмет курок, и этот сон кончится, и я проснусь в своей кровати посреди прохладного, свежего, осеннего утра. Повернусь к Линде и скажу: «Я только что такой кошмар видел, ты не поверишь».

– Заклой глаза, Фасти, - произнес Джуниор.
– Так будет луфше.

28

Первой мыслью Джеки Веттингтон, когда она вошла в приемную полицейского участка, была: «О, Боже правый, здесь повсюду кровь».

Стэйси Моггин лежала против стены под доской приказов и объявлений, копна ее белокурых волос рассыпалась вокруг нее, а пустые глаза смотрели в потолок. Второй коп - она не могла узнать, кто именно - распластался ничком перед диспетчерской стойкой, с ногами, раскинутыми вширь под невозможным углом. За ним, в комнате дежурных, боком, лежал третий коп. Им должен был быть Вордло, один из новобранцев их конюшни. Крупнее его просто не существовало. Плакат над кофеварочным аппаратом заляпало мальчишеской кровью и мозгом. Теперь надпись на нем выглядела так: «К ФЕ И ПО НЕ ПЛАТНЫЕ».

Сзади послышалось тихое потрескивание. Она порывисто обернулась, не осознавая, что одновременно поднимает пистолет, пока не увидела на мушке Ромми Бэрпи. Ромми ее даже не заметил; он смотрел на тела трех мертвых копов. Потрескивала его маска Дика Черни. Он снял ее, кинул на пол.

– Господи, что здесь случилось?
– спросил он.
– Это не…

Не успел он завершить предложение, как снизу, из клетки, долетел вопль: «Эгей! Сракоротый! Я тебя достал, не так ли? Я тебя хорошенько достал!»

А за тем, невероятно, смех. На высоких тонах, маниакальный смех. Какой-то миг Джеки и Ромми просто смотрели один на другого, не в состоянии пошевелиться.

Наконец Ромми опомнился:

– Я думаю, это Барбара, да.

29

Эрни Келверт сидел в фургоне телефонной компании, который стоял с работающим на холостых оборотах двигателем возле бордюра, вдоль которого шла трафаретная надпись: «ТОЛЬКО 10 МИНУТ ПО ПОЛИЦЕЙСКИМ ДЕЛАМ». Он запер все двери, опасаясь, чтобы, стремясь захватить машину, к нему не ворвался никто из тех людей, которые в панике бежали по Мэйн-стрит от городского совета. В руках он держал ружье, которое Ромми перед тем спрятал позади его сидения, хотя не был уверен, что сможет выстрелить в кого-то, если кто-то захочет к нему ворваться; он знал этих людей, много лет продавал им продукты. От страха их лица сделались чужими, однако, не нераспознаваемыми.