Чтение онлайн

Взрослого звали Эрик «Расти» [56] Эверетт, он был помощником врача по имени Рон Гаскелл, которого сам Расти мысленно называл Удивительным Чудотворцем Страны Оз. «Потому что, - мог бы объяснить фельдшер Расти (если бы отважился на проявление такой нелояльности перед кем-то другим, кроме собственной жены), - он всегда остается за кулисами, пока я делаю всю работу».

Сейчас он искал в карточке дату, когда Мастеру Дрэйку в последний раз делали прививку против столбняка. Осень 2009-го, очень хорошо. Особенно учитывая то, что юный Мастер Дрэйк, делая вилсон [57] , поцеловался с бетоном и хорошенько разодрал

себе голень. Не то чтобы очень серьезная травма, но и не просто царапина.

– Чувак, электричество вновь включили, - ознакомил его с новостью Мастер Дрэйк.

– Это генератор, чувачок, - ответил Расти.
– Тянет на себе весь госпиталь вместе с амбулаторией. Круто, да?

– Олдскульно, - согласился Мастер Дрэйк.

Некоторое время взрослый и подросток молча рассматривали шестидюймовую рану на голени Бэнни Дрэйка. Очищенная от грязи и крови, она уже не казалась очень ужасной. Городской ревун замолчал, вместо этого издалека донесся звук автомобильных гудков. И тогда вдруг заревела и городская пожарная сирена, и они оба вздрогнули.

«В скором времени, и наша санитарная карета помчит, - подумал Расти.
– Как на срачку. Хватит работы и Твичу, и Эверетту. Надо бы мне здесь поспешить».

Вот только лицо у мальчика сильно побледнело, и еще Расти показалось, что в глазах его заблестели слезы.

– Страшно?
– спросил он.

– Немного, - ответил Бэнни Дрэйк.
– Мамка меня уроет.

– Так это ты ее боишься?
– он догадался, что Бэнни уже неоднократно получал взбучку. Интересно, как часто пацану достается?

– А… очень больно будет?

Расти распечатал шприц. Потом уколол три куба ксилокаина с эпинефрином [58]– смесь обезболивающих, которую он по старинке называл новокаином. Подождал немного, чтобы приступить, наконец, к аккуратной очистке раны, надеясь не причинить мальчику боль, большую, чем та, которой невозможно было избежать.

– Где-то так.

– Bay, бэби!
– воскликнул Бэнни.
– Сигнал к атаке: три синих свистка.

Расти расхохотался.

– Так это ты крутанул полную трубу [59] прежде чем вилсонуться?
– ему это действительно было интересно, как бывшему бордеру, который сам уже давно оставил это дело.

– Только половинку, но ощущение было чумовое!
– расцвел Бэнни.
– А сколько швов нужно, как ты думаешь? Когда Норри Келверт прошлым летом шлепнулась с парапета в Оксфорде, ей наложили двенадцать.

– Да нет, так много не будет, - заверил Расти. Он знал эту Норри, девочку мини-готку, чьим главным желанием, как казалось, было разбиться на скейтборде раньше, чем она успеет родить от какого-нибудь урода. Расти надавил кончиком иглы возле раны.
– Чувствуешь здесь?

– Конечно, чувак, сполна. А ты слышал, как там что-то громыхнуло такое, будто бы стрельнуло?

Сидя в трусах на осмотровом столе, с подложенным под окровавленную ногу бумажным полотенцем, Бэнни махнул рукой куда-то в южном направлении.

– Да нет, - ответил Расти.

На самом деле он слышал

два звука, и не на выстрелы похожие, а на взрывы, к величайшему сожалению. Надо быстрее заканчивать с мальчиком. И где же этот Чудотворец? Делает обход, говорила Джинни. Что, скорее всего, означает - храпит в ординаторской больницы имени Катрин Рассел. Там и таким образом по большей части и происходили теперь обходы Чудотворца.

– А теперь чувствуешь?
– Расти вновь уколол иглой.
– Не смотри туда, зрение тебя обманывает.

– Нет, дядя, ничего. Ты шутишь со мной.

– Отнюдь. У тебя там уже все занемело.
– «И от страха тоже», - подумал про себя Расти.
– Хорошо, начнем. Ляг на спину, расслабься и наслаждайся полетом на лайнере авиакомпании «Кэти Рассел».
– Он промыл рану стерильным физиологическим раствором, очистил, подровнял своим надежным скальпелем № 10.
– Будет шесть швов наилучшей, какая только у меня есть, нейлоновой нитью.

– Супер, - произнес мальчик и тут же добавил: - Меня, кажется, нудит.

Расти подал ему специально рассчитанный на такие случаи лоток, рыгальник, как они его здесь называли.

– Блюй сюда, а если хочешь, можешь и отключиться.

Бэнни не упал в обморок. И не сблевал. Расти уже накладывал на рану стерильную повязку, когда прозвучал короткий стук в двери, и в комнату заглянула Джинни Томлинсон.

– Я могу переговорить с тобой минутку?

– Не волнуйся за меня, - сказал Бэнни.
– Мне сейчас хорошо, как после того, когда долго терпел, и помочился.
– Такой себе благонравный чувачок.

– Расти, пройдем в холл?
– спросила Джинни. На мальчика она и глазом не повела.

– Бэнни, я скоро вернусь. Сиди спокойно, расслабляйся.

– Без проблем. Буду прохлабляться.

Расти вышел вслед за Джинни.

– Ургентная пора?
– спросил он. Позади Джинни в пронизанной солнцем приемной сидела, мрачно втупившись в книжку с эффектной красавицей на обложке, мать Бэнни.

Джинни кивнула.

– На сто девятнадцатом, около границы с Таркер Миллом. И еще одна авария, на другой границе - Моттонской, но я слышала, что там все ПВВП.
– Погибшие во время происшествия.
– Столкновение грузовика с самолетом. Самолет пытался приземлиться.

– Ты глумишься надо мной?

Элва Дрэйк подняла голову, поглядев в их сторону, и вновь погрузилась в чтение книжечки в яркой бумажной обложке. А может, она просто пялилась в нее, сама тем временем думая, будет ли поддерживать финансово ее муж до достижения Бэнни восемнадцатилетия.

– Это гарантировано серьезная ситуация, без дураков, - заверила его Джинни.
– Я получила сообщение еще и о других авариях…

– Пидерция.

– … и мужчина на том шоссе, которое пересекает границу с Таркером, еще жив. Водитель фургона, кажется. Говорят разное. А Твич ждет.

– Ты сама закончишь с мальчиком?

– Конечно, а ты езжай.

– А доктор Пейберн?

– Он посещал своих пациентов в мемориальном госпитале Стивенса.
– (Это была больница, которая обслуживала Норвей и Саут-Перис.) - Уже по дороге сюда. Отправляйся, Расти.

Он задержался на минутку сказать миссис Дрэйк, что с Бэнни все обстоит благополучно. Элва не очень обрадовалась этой новости, как ему показалось, но поблагодарила. Даги Твичел - Твич - сидел на бампере старенькой машины скорой помощи, замену которой всячески откладывали покупать Джим Ренни с его товарищами-выборными, и, греясь на солнышке, курил. В руке он держал портативную радиостанцию Си-Би [60] , из которой звучала бодрая болтовня: голоса, наскакивая один на другой, подпрыгивали, словно кукурузные зерна на сковородке.