Чтение онлайн

«Однако это же сделал не я. Это…»

Это головная боль. Да. Правда. Но кто в такое поверит? Ему проще поверили бы, даже если бы он сказал, что это сделал буфетчик [78] .

– Папа?

Молчание. Нет его дома. И в полицейском участке его тоже нет, не плетет ли он там заговор против него. Только не его отец. Он этого не будет делать. Его отец всегда говорил, что семья превыше всего.

А действительно ли семья для него превыше всего? Конечно, он так говорит - он же христианин, наконец, и совладелец РНГХ, - однако Джуниор имел подозрение, что для его папы «Подержанные автомобили Джима Ренни» могут ехать впереди семьи, а должность первого выборного города опережать Святой Алтарь Не Надо Наличности.

Ну, а Джуниор, что вполне вероятно, идет лишь третьим в этом списке.

Он осознал (впервые в жизни; это была истинная вспышка прозрения), что все это только его собственные предположения. Что он на самом деле почти совсем не знает своего отца.

Он вернулся в свою комнату и включил верхний свет. Сначала вверху ярко вспыхнуло, после чего немного померкло, и свет стал приглушенным. В какой-то миг Джуниору показалось, что у него что-то с глазами. Потом он осознал, что слышит гудение их генератора. И не только их. Нет тока в городской электросети. Волна облегчения затопила его. Прекращение подачи электричества все объясняло. Это означало, что его отец, скорее всего, находится сейчас в горсовете, обсуждает эту проблему с другими двумя идиотами - Сендерсом и Гриннел. Наверняка, втыкает булавки в большую карту города, корча из себя Джорджа Паттона [79] . Кричит в телефон на кого-то из Энергокомпании Западного Мэна, обзывая их бандой ленивых никчем.

Джуниор извлек из-под кровати свою одежду, вытряс из джинсов всякое дерьмо - кошелек, мелкие монеты, ключи, расческу, остатки таблеток от головной боли - и распихал все это по карманам чистых джинсов. Потом он быстро спустился вниз, засунул опасную одежду в стиральную машину, выставил на ней «горячий» режим, но тут вспомнил, что когда-то мать говорила ему, тогда не более чем десятилетнему: для кровавых пятен нужна холодная вода. Переключая машину на ХОЛОДНУЮ СТИРКУ/ХОЛОДНОЕ ПОЛОСКАНИЕ, Джуниор безразлично подумал, имел ли его папик уже тогда привычку трахать секретарш, или еще держал свой никчемный пенис в узде.

Он включил машину и задумался, что же ему делать дальше. Как только головная боль прошла, он осознал, что может думать.

В конце концов, решил вернуться в дом Энджи. Не хотелось – Боже Всемогущий, это было последнее, что бы ему хотелось сделать, - но там он, возможно, сумеет оценить ситуацию на месте. Пройтись мимо усадьбы, посмотреть, сколько там полицейских машин. И нет ли среди них фургона криминалистической службы округа Касл. Криминалисты - ключ ко всему. Это он знал из просмотра «Места преступления» [80] . И сам большой сине-белый фургон он тоже видел, когда посещал как-то с отцом окружной суд. Итак, если он стоит возле дома Маккейнов…

«Я убегу».

Да. Как можно быстрее и по возможности дальше. Но сначала надо будет вернуться сюда, заглянуть в сейф в отцовском кабинете. Отец не подозревал, что Джуниор знает контрольную комбинацию цифр, но Джуниор ее знал. Как знал и пароль к отцовскому компьютеру, а таким образом и о его склонности к просмотру того, что Джуниор с Фрэнком Делессепсом называли редис-сексом: две черных лярвы и белый парень. Там было полно денег, в том сейфе. Тысячи долларов.

«А если ты увидишь тот фургон, вернешься сюда, а здесь отец?»

Итак, прежде всего деньги. Деньги сейчас же.

Он вошел в кабинет, и на мгновенье ему показалось, что отец сидит в кресле с высокой спинкой, где он как обычно и смотрел те свои новости и передачи о природе. Заснул… а если у него инфаркт? В последние три года у Большого Джима случались проблемы с сердцем, в основном аритмия. По обыкновению он обращался в госпиталь «Кэти Рассел» и там док Гаскелл или док Рейберн кололи его

чем-то, возвращая в нормальное состояние. Гаскелл с удовольствием делал бы это вечно, но Рейберн (которого отец называл переученным недотепой) в последний раз настоял, чтобы Большой Джим обратился к кардиологу в диагностическом центре в Льюистоне. Тот кардиолог сказал, что нужно пройти какую-то процедуру, которая раз и навсегда ликвидирует перебои в сердце. Большой Джим (который страх как боялся больниц) ответил: ему, дескать, надо чаще советоваться с Богом, можете называть это молитвенными процедурами. Тем временем он продолжал принимать свои пилюли и в последние несколько месяцев чувствовал себя хорошо, но сейчас… возможно…

– Папа?

Молчание. Джуниор щелкнул выключателем. Люстра зажглась тем самым приглушенным светом, однако развеяла тень, которую Джуниор сначала принял за отцовский затылок. Он бы не очень огорчился, если бы его отец действительно врезал дуба, но сейчас обрадовался, что этого не случилось именно теперь. Существовала еще такая вещь, как лишние осложнения.

Успокоившись, он широкими, карикатурно осторожными шагами тронулся к стене, в которой был вмонтирован сейф, все время ожидая вспышки фар в окне, которые предвестят отцовское возвращение. Снял и отставил в сторону картину, которая прикрывала сейф (Иисус проповедует на горе), и набрал комбинацию. Прежде чем рычаг поддался, ему пришлось это сделать дважды, потому что руки у него дрожали.

Сейф был забит денежной наличностью и пачками похожих на пергаменты листов с проштампованными надписями ОБЛИГАЦИИ НА ПРЕДЪЯВИТЕЛЯ. Джуниор тихонько присвистнул. В последний раз, когда он открывал сейф - стащить полтинник на прошлогоднюю Фрайбургскую ярмарку [81] , - тут тоже лежало много денег, но и близко не столько. И никаких ОБЛИГАЦИЙ не было. Он вспомнил табличку на отцовском столе в его автосалоне: ОДОБРИЛ ЛИ БЫ ЭТУ АФЕРУ ИИСУС? Даже в своем настоящем состоянии испуга и замешательства Джуниор не мог не удивиться, одобрил ли бы Иисус все те аферы, которые его отец последними временами прокручивал где-то на стороне.

– Нет мне дела до его бизнеса, надо свои дела уладить, - произнес он тихим голосом. Взял пятьсот баксов полтинниками и двадцатками, и уже едва не закрыл сейф, поколебался и вытянул еще несколько соток. Принимая во внимание непристойно большое количество денег в сейфе, его отец может даже не заметить пропажи. А если и заметит, возможно, поймет, почему Джуниор их взял. И, наверняка, одобрит. Как любил повторять Большой Джим: «Господь помогает тем, кто сам себе помогает».

В таком приподнятом настроении Джуниор легко потянул еще четыре сотни. И только тогда закрыл сейф, смешал комбинацию цифр и повесил Иисуса назад на стену. Взяв из шкафа в приемной куртку, он вышел во двор, оставив генератор реветь, а машину стирать его забрызганную кровью Энджи одежду.

4

Возле дома Маккейнов не было никого. Никогошечки, бля!

Притаившись на противоположной стороне улицы, Джуниор стоял под легеньким дождиком из падающего листвы и удивлялся, действительно ли он видит то, что видит: темный дом и, как и в первый раз, ни следа ни «Тойоты» Генри Маккейна, ни «Приуса» Ладонны. Все это выглядело слишком хорошо, чтобы быть правдой, даже слишком.

Возможно, они на городской площади. Там много народа этим вечером. Наверняка, обсуждают прекращение снабжения электричеством, хотя Джуниор не припоминал, чтобы когда-либо прежде отключения света служило причиной такого собрания; люди преимущественно шли к себе домой и ложились спать, именно так; и, если не случалось действительно страшной бури, еще до того, как они начинали готовить себе завтраки, электричество появлялось вновь.

Может, теперешний перебой с электричеством - результат какого-то зрелищного происшествия того типа, которые регулярно показывают в новостях по телевизору. Джуниор не четко припомнил какого-то старика, который спрашивал у него, что происходит, вскоре после того, как кое-что произошло с Энджи. В любом случае Джуниор, идя сюда, позаботился о том, чтобы с ним никто не заговорил. Мэйн-стрит он преодолел с опущенной головой и поднятым воротом (он едва не столкнулся с Энсоном Вилером, когда тот вышел из «Розы- Шиповника»). Уличные фонари не горели, и это помогло ему сохранить анонимность. Очередной подарок богов.