Перерождение
Шрифт:
Кнут не появлялся дома вот уже четвертый день. Но для него это было нормой. Ему было достаточно того мира что был за дверью фешенебельной квартиры. И чем холоднее и темнее в нем было, тем комфортнее Кнут себя чувствовал. Хотя он любил отсыпаться на своей кровати и поутру надевать на тело холодную, отглаженную рубашку с высоким воротником. Он вдыхал ее аромат и носил ее как ширму законопослушного гражданина.
Сейчас же Кнут находился далеко за пределами закона. Оставались считанные дни до осуществления первой части его плана. В одном из гротов Старого метро Кнут с тремя помощниками обсуждал места, где должны быть спрятаны цилиндры. После произошедшего в катакомбах химбатов, Кнут приказал обработать грузовики и цилиндры специальным реагентом, скрывающих их химический след. Осматривая
Оставалось проконтролировать положение на местах. За Биологическим институтом круглосуточно наблюдали около двадцати наблюдающих из химбатов. Они менялись, переодевались, прятались, - Кнут был великолепным дрессировщиком. Его глазами были попрошайки, прокаженные и бомжи. Даже одетый в спортивный костюм горожанин на утренней прогулке мог оказаться его агентом. Кнут пристально следил за тем, как федеральные власти ведут себя. Каждый день ему доносили о состоянии дел в Химграде. За последний месяц в наукоград было стянуто два дополнительных батальона специального подразделения. Все они прибыли в город в штатском и на разном транспорте. Но это не помогло им скрыться от зорких глаз смотрящих. Их выдавало то, что их селили преимущественно в одном месте. Кнут предполагал, что их могут использовать для блокирования периметра вокруг города. Несмотря на то, что имеющихся подразделений в Химграде не достаточно для его полной осады, перекрыть въездные трассы они могли. Допустить это, значит, позволить занести топор над всей операцией. Нужен был отвлекающий маневр. Повышенное внимание Наци к Химграду и просачивающиеся слухи о готовящихся терактах где-то в Петрополисе сильно мешали. Но именно их Кнут и собирался использовать для создания дымовой завесы. Удар должен быть взвешенным, чтобы нанести вред химбатам, но достаточно убедительным, чтобы не вызвать подозрений. И Кнут выбрал идеальный для этого объект – водонасосная станция в Красных борах на юго-востоке Петрополиса.
Кнут стоял перед высоким зеркалом, наклоненным на каменную стену. Поправляя воротник, он смотрел на свое отражение и представлял цепочку предстоящих событий. Совсем рядом снуют его люди. Они заняты последними приготовлениями к захвату станции в Красных борах. Оставалось дело за малым – Кнут отправлялся на свидание. Он накинул на себя короткое синее пальто и направился к главному тоннелю, где его ждала тачка. Последние отряды химбатов, участвующих в операции, занимали свои позиции на дальних подступах к водонасосной станции. Они продвигались под землей, где им не приходилось прятаться за кустами. Около года назад Кнут приказал прорыть дополнительные тоннели с выходами на поверхность в районе станции. Они были достаточно узкими, но их ширины было достаточно для самого крупного в отряде человека. Химбаты выходили на исходные позиции. В половине пятого вечера Кнут постучался в дверь с номером 277.
Дверь открыла Елана. Она была одета в черно-белое вечернее платье до колен. В ее прямые черные волосы были вплетены серебряные струйки дождя. Она была почти без макияжа – всегда не любила его. Ее естественные румяна горели даже на бледном свету коридорного освещения. Кнут улыбнулся. Ему хотелось, чтобы сердце его съежилось и жалостно начало биться в своей сумке как когда-то при первой их встрече. Но оно молчало. Лишь бледные воспоминания о былых чувствах. Кнут протянул бледную руку; Елана ухватилась за нее.
– Такая горячая, - неожиданно для себя произнесла она.
– Я нагрел ее для тебя, - Кнут сказал чистую правду, но Елана подумала, что это
шутка-отговорка.– Я почему-то боялась, что ты не придешь, - Елана вышла за порог квартиры и оказалась очень близко к Кнуту.
Она была на голову ниже него и упиралась прямо в грудь. Кнут не пошевелился. Он хотел, чтобы Елана почувствовала его аромат, услышала, как бьется его сердце. Елана посмотрела в глаза Кнуту, но встретив прямой пожирающий взгляд, отпустила голову, почти коснувшись его груди. Кнут сделал шаг назад, выпуская Елану на свободу.
– Ведь я прислал письмо, - Кнут встал боком, предлагая взять его под руку.
– Которое стало для меня полной неожиданностью, - Елана закрыла дверь, положила ключ в небольшую прямоугольную сумочку и взяла Кнута под руку.
– И я рад что ты согласилась.
– А если бы нет? – Елана игриво поглядывала на кавалера.
– Тогда бы я простоял под твоей дверью весь вечер и ночь и, сжалившись, тебе пришлось бы меня впустить.
– А если бы меня не было дома?
– Тогда я выглядел бы дураком, умаляющим дверь впустить меня.
Елана улыбнулась. Она сдержала смешинку, ощущая непонятное давление стен.
Они повернули к лестнице и спустились на первый этаж. Пожилой швейцар проводил их учтивым взглядом, пройдясь по лысому и бледному кавалеру подозрительным взором. Кнут заметил это. В ту же секунду мужчина схватился за висок, будто в него ударили чем-то острым, и отпрянул назад. У парадной их ждала темно-красная машина. Кнут открыл дверь и помог сесть Елане. Обходя машину сзади, он осмотрел улицу и, прикрыв глаза, вслушался в ее дыхание. Слежки не было – все шло как и планировал Кнут. Федеральные агенты идут по следу, оставленному специально для них. Машина дернулась с места, унося двоих в сгущающиеся сумерки.
– Ты ведь даже не сомневался что я поеду? – Елана заметно волновалась.
Внутри нее бились две силы, одна из которых твердила ей об ошибке сегодняшнего вечера; другая – что она вольна поступать так, как ей хочется. Она давно не видела Кнута, и он всегда оставался в ее памяти высоким галантным джентльменом, пусть и с темной историей за плечами. Елана всегда чувствовала что за ним идет холодный черный след, но находясь рядом с ним, чувствуя его дурманящий запах, смешанный с дорогим парфюмом, готова была растаять как мороженное, поднесенное слишком близко к огню.
– Я знал что ты не откажешься, - не сводя глаз с дороги, ответил он.
– Как всегда самоуверен.
– Нет, - Кнут посмотрел ей в глаза, - просто хорошо тебя знаю.
Елана не смогла сдержать улыбку. Слова, сказанные им, грели ее. Она чувствовала, что находится в заботливых и крепких руках. Втайне от самой себя Елана всегда надеялась, что Кнут всегда рядом, что он следит за ней. Иногда она даже оборачивалась на улице, почувствовав жаркий взгляд на своей шее. Это должен быть он, - кому еще я нужна как не ему? Но каждый раз на улице никого, кроме обычных прохожих не было. Она продолжала свой путь, веря в то, что находится под защитой высокого мужчины с бледной кожей.
Елана смотрела на прохожих. Их машина стояла на перекрестке, пропуская поток транспорта, сливающихся в цветную реку. Ей было приятно ловить на их машине любопытные взгляды. Она всегда представляла, как идет по улице с Кириллом, и он держит ее за руку, а все прохожие оборачиваются на них или просто смотрят с интересом. Она как девочка еще крепче сжимала бы руку своего единственного и благодарила Бога за свидание. Елана вздрогнула. Широкая ладонь Кнута коснулась ее руки. Она повернулась к нему. Его бледно-серое лицо сияло в лучах закатного дня. Деформированный верх головы был скрыт приятной оранжевой дымкой.
Нежным взглядом Кнут смотрел на нее, представляя свою жизнь иначе. Он грел ее холодную ладонь своей, прокручивая воспоминания и желания, которые когда-то обуревали им. Раздались сигналы машин. Недовольные ожиданием, водители торопили влюбленную карету. Кнут улыбнулся и отдернул руку на руль. Машина понеслась вперед. Скоро они выехали на автостраду, ведущую в Петрополис.
– Так далеко? – удивилась Елана планам Кнута.
– В Химграде скучно, - отмахиваясь, ответил он.
– Правда? И чего же там нет, что есть в Петрополисе?