Перерождение
Шрифт:
– Я же сказал – все как планировал.
– А не думаешь просчитаться? – Таша заводила старую пластинку.
– Почему же. Провал я тоже просчитал, - Кнут посмотрел на себя в зеркало. – Но что бы сегодня не произошло – я взорву исследовательский центр. Для этого у меня есть все. Осталось запутать главного соперника.
– Может ты не будешь с ним встречаться?
– Я должен, - Кнут снял нижнее белье и кинул его в корзину.
Таша отвернулась, скрывая набухающие слезы на глазах.
– Сама ведь видишь, - Кнут стоял перед сестрой в чем мать родила, но не было на его теле ничего,
Таша посмотрела на брата. Она подошла к нему и крепко обняла. Его холодное тело радовало ее. Если он по-прежнему хладнокровен, значит, все в порядке. Его разум чист и равнодушен – пусть даже слишком.
– Раз ты выдержал испытание Еланой и вернулся домой один, значит, я могу быть до конца уверенна в твоей стойкости, - не отрываясь от брата, произнесла Таша.
– Я ее поцеловал, - пожимая губы, сказал Кнут.
Таша отстранилась от брата и с прищуром посмотрела на него.
– Мне нужно было почувствовать как это. Одно дело память, - анализировал он, - другое ощутить вкус желающей тебя женщины.
– И как она? – удивлению Таши не было предела.
– Была напугана, - вспоминал Кнут, - потом ненавидела меня.
– Если бы со мной так поступили. Я могу ее понять, но мне плевать на нее и всегда было, - Таша отошла к двери.
– Скоро она будет рада своему отравлению, - Кнут вспоминал как поставил распылитель на стол в ресторанчике.
– Вижу, ты прониклась к нему? – Кнут решил отплатить колкостью на излишнее любопытство сестры.
От неожиданности у Таши ком подступил к горлу. Кнут заметил, как его матерая сестра-начальница стушевалась и его это забавляло.
– Думаю тебе не надо объяснять, что отношения, завязавшиеся в критических ситуациях недолговечны?
Таша не могла поверить, что Кнут об этом говорит, но больше всего ее возмущало, что она так реагирует на его слова.
– Я просто хочу понять - какую цель преследует Валентин? Зачем он прибыл в Россию? Ведь мы о нем практически ничего не знаем, - оправдывалась Таша.
– Ты продолжаешь видеть повсюду заговоры и предателей?
– Я пытаюсь тебя обезопасить. Ты слишком увлечен своей идеей фикс и можешь не заметить опасности.
– Ты напрасно стараешься. Больше ошибок прошлого я не совершу.
– Валентин возник как-то уж очень кстати. Тебе нужен реагент, который ты искал так долго и вот появляется человек, который может его дать – это ли не странно?
– Странно не то, что он может дать, что я хочу. Странной выглядит его связь с федералами.
– Что ты сказал?
– Таша решила что ослышалась.
Кнут торжествовал. Пришедшая увещевать его Таша была ввергнута в шок. Ее растерянный взгляд блуждал, цепляясь за воздух.
– Наш большой друг Валентин – федеральный крот.
Все слова, заранее приготовленные Ташей, рассыпались в ту же секунду. Но Кнута это состояние сестры только забавляло.
– А чего ты удивляешься? Ты же, вроде, минуту назад говорила о том, что он какой-то странный.
Таша не реагировала на колкости брата.
– Могучая Таша не смогла раскусить внезапного гостя. Эмоции стелют перед твоим взором уютную поляну с пикником? – отрезвляюще строго произнес Кнут. – Чего задумалась-то?
–
А причем здесь Лера? – выдала Таша.– А причем здесь Лера? – на автомате повторил Кнут. – Мы не о ней. Ее, очевидно, всего лишь использовали. Вот дура, как она будет злиться, когда обо всем узнает.
– Хватить шутки шутить, пора сворачиваться, - Таша выглянула из ванной и посмотрела на дверь в комнату.
– Это единственное что ты смогла придумать?
– Я звоню Марсу, и мы немедленно уезжаем из Петрополиса, - приказывала Таша.
Она не шутила. Напористый и решительный взгляд возводил невидимый щит от брата.
– Экая ты быстрая. Прокололась со здоровяком и теперь тащишь меня в убежище? – фыркнул Кнут.
- Это не игрушки Кнут, федералы впервые так близко подобрались к тебе. И теперь у них достаточно улик, чтобы подцепить тебя, - настаивала она.
– У федералов еще ничего нет, - Кнут показал сестре что злится.
Ее слова раздражали его. Всегда мыслящая далеко вперед Таша вела себя как застигнутая врасплох девчонка.
– Единственная их ниточка ко мне – это Валентор, - холодно пояснял Кнут, мечущейся из стороны в сторону сестре, - он их слепая путеводная звезда – маяк, который подаст сигнал лишь выйдя из дома. Им повезло. Лишь на это они уповают.
– А если бы я захотела с ним прогуляться? – шепотом спросила Таша, прокручивая свои желания, приходившие ей в голову.
– Тебя бы не выпустила охрана, - Таша пораженно посмотрела на Кнута, - что так смотришь? Я оставил тебя с ним, чтобы ты просканировала его, а ты впала в чувственные дурачества.
– Прекрати, - ей было самой стыдно за себя, но слышать это еще и от Кнута.
– Не забывай, что стоит на кону, - процедил сквозь зубы Кнут.
Таша виновато потупила взгляд. Она наклонилась на стену и прикрыла глаза. Ее истязали мысли о том, что она впервые за столько лет позволила себе взглянуть на мужчину иначе, чем на угрозу.
– Значит, они все знают, - обреченно произнесла Таша.
– Что я твой брат? – уточнил Кнут. – Перестань предаваться панике. Валентор еще не успел ничего передать. Хотел бы, но не может. Подходящего случая все никак не представится. Мне даже все это представляется таким забавным. У крота столько данных, катакомбы в старом метро, бомбы, и, наконец, личность тайного главы химбатов – все у него в руках. Но поделиться информацией он никак не может. Забавно все это. Федералы сами дали мне то, что было так необходимо.
– Они могут проследить за вагоном.
– Могут, и проследят… до того пункта куда разрешено.
– Ты убьешь его? – с потаенным страхом просила Таша.
– Мы поступим иначе, - в глазах Кнута сверкнула дьявольский блеск. – Что толку от дохлого? Угости-ка нашего гостя моим особым коктейлем. Начни обрабатывать его: медленно, осторожно, аккуратно. Будет хорошо если вы переспите.
Таша возмущено отпрянула от стены и негодующе посмотрела на брата.
– Ваша близость заставит его поверить в то, что он ведущий в этой игре, - Кнут словно бы и не увидел ошарашенного взгляда сестры. – Начни давать ему препараты и не выпускай из дома. Ты же умеешь играть с мужчинами, а препараты через несколько недель превратят его в послушного пса.