Перерождение
Шрифт:
– Ну, стреляй же, - Кнут поднял руки, сохраняя каменное спокойствие.
Офицер часто моргал. У него в голове раздавались щелчки и что-то сверлило его мозг. Он мотал головой, пытаясь, сосредоточится.
– Сколько вас? – спросил Кнут, отпуская руки.
– Заткнись! Вливай антидот в трубу. Немедленно!
– Знаешь, почему ты ответишь на мой вопрос?
– Кнут не обратил внимания на слова офицера. – Потому что каждому из моих людей делают укол, берут анализы на наличие химических маяков. Одновременно с этим, каждому бойцу в кровь вводится моя RN-мония, с моим подтипом. Знаешь что это, значит? Это дает мне постоянную возможность слышать ваши мысли, - Кнут улыбнулся, наблюдая за муками бойца, - но это еще не все. Монии с моим подтипом поддаются моему контролю на расстоянии. Я сомневаюсь, что ты что-то понимаешь
– Хватит болтать…
– Я спрошу еще раз: сколько вас и откуда начнется операция?
– Нас десять… нет! – офицер сопротивлялся, он снял пистолет с предохранителя, - идем с зап… Нет! – он сжимал рукой рот, пытаясь бороться, но у него ничего не выходило: звуки вырывались сами, - … с запада чер-ез… - офицер приставил пистолет к виску и нажал на курок.
Кнут только и успел что наклониться и отвернуться. Кровь запачкала его спину и все что было рядом. На выстрел сбежались бойцы.
– Ломка – это смерть, - недовольно констатировал Кнут, перешагивая через труп. – У нас гости из федералов. Приготовьте прием в западной части станции. Откуда точно, - Кнут обернулся на кровоточащее тело, - шпион не успел сказать. Все как планировали, антидот спрячьте под люком в очистном цехе.
Выходя из административного блока, Кнут услышал выстрелы у западного коллектора. По планам он был не рабочим и давно замурован. Кнут оценил находчивость федеральных агентов. В главном насосном блоке находился большой подземный этаж. Там находился коллектор, ведущий в канализацию. Главной проблемой было то, что он был замурован в полу. Все это время бойцы химбатов занимались его расчисткой. Это был запасной путь к отступлению. Путь из канализации вел к заброшенным тоннелям, которые вели в систему Старого метро. Федеральные агенты прорвались на территорию станции. Химбаты отступали. Кнут высматривал во мраке знакомое лицо, но все агенты были в масках. Помощник Кнута прокричал ему, что труба вскрыта – можно уходить. Заходя в здание насосной, Кнут бросил последний взгляд на бойцов, прикрывающих его отступление. Вдруг он почувствовал что-то знакомое. Улыбнувшись своим мыслям, Кнут вышел из-за угла здания. В десяти метрах перед ним стоял боец спецподразделения, командовавший остальными. Кнут смотрел на него, агент был весь в черном и в маске. Скоро федерал увидел стоящего перед ним высокого мужчину в помятом костюме. Раздались выстрелы, и Кнут залетел в здание. Бойцы забаррикадировали дверь и направились к трубе, которой не было на планах. Химбаты отступали. Несколько агентов рванули к насосному. Стоило им сделать несколько ударов тараном по двери, как внутри раздался взрыв – химбаты обрушили за собой тоннель.
Глава 30. Откровение
Таша налила большую кружку чая и поставила ее перед гостем. Валентин взял кружку обеими руками. Таша села напротив. Она посмотрела, как этот могучий амбал, сжавшись, греет руки о горячую кружку чая. Ей было очень приятно наблюдать, как Валентин, закрывая от удовольствия глаза, вдыхает ароматный пар. Легкая вольная улыбка вдруг сверкнула на ее лице. Валентин посмотрел в глаза хозяйке дома.
– Без дела руки мерзнут, - улыбнулся он.
Таша еще больше улыбнулась. Но кукольное лицо мешало выразить все эмоции. Валентин казался ей забавным медведем. Он был русским, но слишком долго находился вдали от дома.
– Я вижу, как вы наслаждаетесь тем, что здесь находится, - начала Таша.
Она была одета в синее платье, на ногах туфли. Уложенная стоячая прическа, макияж, накрашенные прозрачным лаком ногти.
– В смысле? – не понял Валентин.
Он прошел к креслу рядом с большим книжным
стеллажом. Они находились в просторной библиотеке, которую в студенчестве попросил организовать Кнут. Он любил книги и любил находиться среди них, обдумывая свои поступки с точки зрения мудреца, спрятавшего свою душу в книгу.– В нашем доме, я имею в виду, что вы ко всему так трепетно относитесь. Словно бы эти вещи были родом из вашего прошлого, - Таша расположилась в кресле напротив Вали, рядом с чайным столиком.
– Теперь понял, - Валентин улыбнулся, - эти вещи действительно из моего прошлого. Я о том, что они пахнут по-другому, не по-европейски.
– Но вы не слишком-то долго пробыли там, чтобы забыть что-то такое Россия, - удивлялась Таша.
– Одно дело, когда ты живешь за границей под своим именем и другое когда ты надеваешь чужую кожу, - задумчиво объяснял Валентин. – Я ведь убегал из России, понимая, что мне придется расстаться не только со своим прошлым, но и с самим собой – с тем, кем я являлся. Мне пришлось научиться жить по-новому. В моем возрасте это оказалось не так легко.
– Привычки? – теплая улыбка украсила лицо Таши.
– Их сложно переделывать. Вы ведь знаете: у русских свой характерный почерк, свое поведение. Впрочем, так, наверное, у каждой национальности. Англичанин есть англичанин, но если француза или англичанину иногда достаточно поработать с акцентом - они всегда европейцы, то русский остается в костях.
– Но вы справились?
– Я просто хотел жить.
– Наверняка вы пожертвовали не только своим прошлым, но и будущим?
– Именно так. Но я продолжил заниматься наукой. Пусть и косвенно, но все же я так и не смог позволить себе оторваться до конца от того что люблю.
– Как и от мира, к которому принадлежит мой брат, - печально добавила Таша.
Она посмотрела на свое отражение в чашке чая и немного задумалась. Валентин чувствовал себя расслаблено рядом с ней. Она ощущала как ему хорошо в ее доме. Ей это нравилось, потому что сама она за долгие годы еще ни с одним мужчиной не оставалась наедине и не беседовала вот так просто – по душам.
– Мир, в котором живет ваш брат, никого не отпускает. Раз оказавшись в нем гостем, остаешься пленником навсегда.
– К сожалению, - Таша пригубила кружку, скрывая свое волнение.
– Почему вас все называют Таша? Полное имя?..
– Не смейте, - игриво умоляла она, - я его терпеть не могу, сколько себя помню. Когда стала совершеннолетней, сменила его на Ташу.
– Такая стойкая неприязнь?
– Увы. На то и даны нам наши 18 лет, когда мы вольны выбирать себе свой путь.
В коридоре послышались шаги. Таша прислушалась и посмотрела на дверь. Знакомый размер шага и сила успокоили ее. Таша всегда боялась, что после очередной операции вместо брата увидит вошедшего охранника Марса, который глядя ей в глаза, сообщит новость, которую она тысячи раз проговаривала в голове.
– Вот вы где? – в библиотеку зашел Кнут.
Он был слегка потрепан. Мятый испачканный костюм. Но довольное лицо.
– Я думал здесь только мне по душе?
– Оказалось у тебя и Вали много общего, - улыбаясь, Таша смотрела на Валентина.
– А ты не перестаешь удивлять, господин Валентор. Ну да не буду мешать вам. Пойду, переоденусь и лягу отдыхать.
– Тяжелая ночь? – поинтересовался Валентин.
– Многообещающая.
Кнут направился к себе в комнату. Следом за ним, не выдержав, последовала Таша. Она извинилась перед Валентином и пообещала вскоре вернуться, как только побеседует с братом. Кнут обычно отводил на сон не больше четырех часов. Но даже этого малого времени Таша не готова была ждать. Войдя за высокие двери, она оглянулась в коридор и прислушалась; плотно их прикрыла. Большая ванная находилась в дальней стороне комнаты. Таша постучала в дверь. Кнут лишь снял рубашку.
– Я не удивлен, - снисходительно посмотрел он на сестру.
– Я просила не читать мои мысли, - нахмурилась Таша.
– С тобой этого и не нужно делать. К тому же ты не всегда поддаешься чтению.
– Как лестно, - кокетничала она.
– Ты какая-то другая, - Кнут рассматривал сестру. – Веселая…
– Брось. Я очень рада, что ты вернулся. Как все прошло?
– Как я и задумывал, - Кнут расстегнул ремень на брюках и стянул их, оставшись в черных трусах.
– Твой майор был там? – с укоризной спросила она.