Перерождение
Шрифт:
Ученики по обеим сторонам дороги прибывали. В один голос они произносили непонятные слова. Их головы были наклонены к земле. Они не смотрели что там впереди. Это был их путь – не глаза вели их, но знание.
– Так, дела идут нехорошо, - вдруг произнес Кнут.
Он заметил, что второй агент, стоящий в окружении офицеров милиции взял рацию и стал с кем-то связываться. Внезапно из толпы митингующих в сторону людей с полусферами полетела бутылка. Агенты и офицеры напряглись. Двое полицейских направились в сторону толпы митингующих, от которой отцепился молодой парень, ругающийся на чем свет стоит. Люди с транспарантами стояли все так же не громко произнося понятные только себе слова. Офицеры разговаривали с парнем, пытаясь успокоить его, но слова их были лишь камнями в бурную реку. Резкая жестикуляция в сторону людей
Агенту и офицерам полиции не удавалось сдержать натиск бушующих эмоций и под словесным напором препирающихся они медленно отходили назад. Одновременно, как по приказу бурный поток замедлил свой ход, а потом и вовсе стал уплотняться на перекрестке. Люди с транспарантами в знак добрых намерений складывали руки в молитве и кланялись головами, продолжая произносить непонятные слова. Второй агент все настойчивей и громче разговаривал по рации. Уже через минуту происходящее больше напоминало спор двух команд болельщиков, разделенных несколькими метрами асфальта. Оставалось нажать на спусковой крючок. Из толпы митингующих, в сторону молящихся полетели несколько камней. Быстро посовещавшись, агенты подбегали к машинам и просили пассажиров как можно быстрее покинуть их. К сдерживающим толпу офицерам поспешили еще шестеро. Они сцепились руками и, призывая к спокойствию, стали живым щитом между митингующими и молящимися людьми, прося их всех разойтись. Тем временем агент подбежал к машине Таши. Он постучался в дверь водителя и резко ее открыл. Опешивший от неожиданности водитель только и хлопал глазами, опасаясь реакции агента и своих господ.
– Уходите отсюда! – командовал агент. – В машине еще кто-нибудь есть?! – и агент заглянул в салон, где его глазам предстала интересная картина. Теперь уже агент не знал что делать. Слегка растерявшись, он застыл на месте. Но уже через мгновение он схватился за рацию. Как вдруг! Кнут резко выскочил из машины, оглушил офицера чем-то тяжелым. Второй агент, увидев это, почти мгновенно достал пистолет, но камень, запущенный из толпы пробил ему висок. Офицер рухнул на землю. Из толпы донесся рев и словно приливная волна она смела офицеров полиции.
– Бежим! – приказал Кнут, сидящим в машине. Все побежали в сторону ближайшего переулка.
– Зачем ты это сделал?! – визжала бегущая Лера. – Они арестуют тебя, потом меня!
– А ты думаешь, кто-нибудь из них отсюда выберется? – злобно фыркнул Кнут.
Лера обернулась назад и увидела, как все люди на перекрестке перемешались. Все дерутся друг с другом. Под звон стекла и скрежет машин раздаются крики людей, чьи тела стонали под напором резни. Словно дикие звери, митингующие с неистовой яростью, набрасывались на учеников, которые продолжали молиться и кланяться. Кто-то из атахидов кидался в самое пекло драки. Несмотря на меньшинство, они с неистовой яростью и нечеловеческой силой атаковали противника. Праведники, пять минут назад стоявшие с транспарантами и смиренно молившиеся, одним ударом отбрасывали противника на несколько метров. Несколькими неуловимыми движениям они ломали противникам конечности, пронзали тела острыми наконечниками своих транспарантов. Битва кипела – животная ярость пожирала все на своем пути.
Кнут свернул на небольшую улочку за ним остальные.
– Марс! – кричал Кнут. – Нужна машина!
Марс быстро соображал.
– Ювелирка! – найдя выход, прокричал в ответ охранник.
Впереди, по главной дороге, стройными рядами шел отряд спецподразделения. За спиной раздался крик. Валентин обернулся. Разъяренная толпа бежала следом за ними. Кнут понял замысел Марса. Впереди виднелся ювелирный магазин. Он махнул рукой в его сторону. Толпа приближалась. Спецподразделения приготовились к схватке. Кнут с Валентином первыми ворвались в магазин. Опешивший было охранник, узнал Марса и отступил. Таша поняла, куда вел брат. Забежавшая последней Лера, успела коснуться крепкого пресса охранника через рубашку. Забегая в открывшуюся потайную дверь, она кокетливо обернулась и помахала ручкой. Через мгновение толпа обрушилась на магазин.
Кнут с остальными бежали по темному коридору, бледные лампы под потолком едва освещали путь. Но Кнут знал
его наизусть и быстро сворачивал на поворотах. Следом бежала Таша – она хоть и не знала дороги, но когда-то сама планировала воспользоваться им для отступления. За ней, не отступая ни на шаг, Марс. Валентин своими широкими плечами задевал стены, и на особо резких поворотах ему приходилось маневрировать. Последней, не разбирая дороги и ничего толком не видя перед собой, бежала злющая Лера. Каждый раз, на поворотах, она умудрялась ударяться о стены. Мрак был не на ее стороне. Матерясь и проклиная все на свете, она бежала, пытаясь не отстать. Скоро в коридор ворвался яркий свет. Кнут открыл дверь черного входа. Повсюду горели машины. Жуткий запах гари заставлял морщиться. Крики бушующей толпы доносились отовсюду.– Там, в переулке, - Марс указал рукой на скрытый тенью домов закуток. – Машина отступления на стоянке через квартал.
В переулке на стене здания находилась пожарная лестница.
– Через крышу по пожарному ходу проберемся на многоуровневую парковку, - объяснял Марс.
Кнут кивнул головой и первым полез по лестнице. За ним остальные. Лера взвыла, понимая, что скоро ей предстоит карабкаться по стальным ступеням. Но приближающиеся крики толпы заставили ее ножки зашустрить по асфальту, а затем и чумазые ручки вцепиться в перила лестницы.
Вскоре они вылезли на крышу. Их путь лежал через проход на соседнее высотное здание. Через него они окажутся на пятом этаже парковки, где их ждала машина. Черные клубы дыма поднимались с улиц города к серому небу, сливаясь с ним и соединяя его с землей. Совсем недалеко раздались выстрелы. Вой сирен, лай собак и рев толпы доносились отовсюду. Валентин, наконец, увидел, что на лице у охранника глубокая рана, из которой медленно шла кровь. Брюки пиджак, в полумраке казавшиеся идеально подчеркивающими крупную фигуру, свисали рваными кусками по ногам и рукам.
Раздался взрыв. Здание тряхнуло с невероятной силой, сбив всех с ног. Огромные куски камней, метала и дерева падали градом. Кнут вскочил на ноги, схватил за руку сестру – поднял ее. Марс держал дверь на технический этаж открытой.
Валентин пришел в себя, встал на ноги и схватил перепуганную Леру, положил ее себе на плечо, как мешок. Он бежал вслед за всеми. Бежали быстро. Лишь один раз Таша обернулась. В нескольких километрах от них с черно-серых, перекатывающихся волнами туч, на землю медленно спускался столб черного густого дыма, похожий на смерч. Раздались выстрелы, крик толпы стал казаться диким воем стаи. Кто-то позвал ее по имени. Из открытой двери показалась рука, схватившая ее. Но Таша не могла оторвать глаз от столба дыма. Страхом прикованная она смотрела, как несколько сгустков, словно по дымящейся трубе, спускались вниз. Эхо снова отозвалось ее именем, и рука изо всех сил потянула Ташу. Дверь захлопнулась.
Через двадцать минут они вошли на пятый этаж высотной автостоянки, где была припаркована на экстренный случай машина с тонированными окнами. Марс хотел было открыть дверь перед Кнутом, но тот приказал ему садиться за руль. Лера попыталась возмутиться, но за спиной у нее раздался режущий голос Таши. Дернувшись как испуганный кролик, Лера открыла дверь и юркнула в норку.
Марс вдавил педаль в пол, и машина направилась к подземным воротам. Длинный километровый тоннель выходил на Большой проспект. На это и был рассчитан план – проехать под пылающим очагом смуты.
Через два часа Кнут и Таша были дома. Отличившегося храбростью Валентина они пригласили к себе, Леру же они оставили в ее любимом баре, которым она владела. О доме она не хотела и слышать, единственное, что могло залечить образовавшиеся душевные раны, по ее словам, так это две пары крепких мужских рук. В клубе ее всегда ждал верхний этаж, куда она и собиралась первым делом направиться, чтобы смыть с себя гряз прошедшего дня.
Наступала ночь. Спрятанный от неба тучами город, быстро погружался во мрак. Даже миллионы уличных фонарей не могли справиться с наступающей темнотой. Она словно тяжелое одеяло накрывала улицы и густой черной слизью обволакивала фонарные столбы и сверкающие вывески. От былого хаоса почти не осталось и следа. Городские службы дрессированно выполняли свою работу. Ничего не должно было напоминать об уличных столкновениях. Достаточно того, что вездесущая пресса уже на завтра выйдет с громкими и кровавыми заголовками о погибших.