Чтение онлайн

– У тебя такие стихи...
– сказал Андрей, удерживая своей рукой робкую ладонь Инны - как тогда, во Сне, он с нежностью сжимал пальцы Эстель в ночном саду.

– Какие?

– Воздушные, проникновенные... Так никогда бы не написал мужчина. Так могла делать только Цветаева...

– О, это большой комплимент! Мне кажется, ты преувеличиваешь. Но все равно - спасибо...

Они снова помолчали. Разговор не получался цельным, он складывался из отдельных фраз, из осколков, он шел будто пунктиром, но паузы между словами не выглядели инородно, не мешали - они наполнялись волшебной мелодией, сопровождавшей прикосновение двух душ и слышной

только им.

– Я вчера еще написала...

– Помнишь?

– Всегда запоминаю наизусть, они у меня короткие...

Инна собралась с мыслями, потом тихо произнесла:

Всё то, чем начинались дни,

чем сдобно пахли воскресенья,

чем новогодние огни

сверкали (рассказать - ни-ни)

из года в год от невезенья -

всё превратится в пух и прах,

всё станет крошечным и сирым,

остынет на семи ветрах,

и то, чем до сих пор был страх, -

приснится с миром...*

– Прекрасное стихотворение! Перед твоей пронзительной поэзией всё меркнет.

– Скажешь тоже! Ты мне льстишь...

– Поверь, я немного разбираюсь...

– Вот видишь, мне уже про сны пишется!
– усмехнулась она.

– Да, с этим действительно нужно разобраться. Ты ведь пригласила меня что-то важное сказать...

– Да, конечно. И я скажу, только...

– Что?

– Давай еще раз, глядя друг другу в глаза... определим, чтО с нами происходит...

– Давай.

Он повернулся к ней. С нежностью изучил ее лицо. Заметил, как меняют цвет ее удивительные зрачки - только что были светло-зелеными, почти серыми и вдруг подернулись налетом голубизны. В небе сейчас много такого цвета. Инна тоже смотрела на Андрея, не отрывая взгляда - так смотрят только влюбленные люди, не дотрагиваясь пальцами, а лишь одними глазами разглаживая каждую морщинку на любимом лице... Она уже привыкла к нему, к тому, что это - он. И поняла, что ничего страшного, ничего неприятного в нем вовсе не было: ни теперь, ни раньше - никогда.

– У тебя карие глаза...
– произнесла задумчиво.
– А я всё думала: какие у него глаза? А они - красивые, с бархатом.

Он не ответил - только смущенно сжал губы.

А Инна вздохнула глубоко, будто изо всех сил старалась наполнить легкие этим удивительным весенним утренним воздухом. Задержала дыхание и при этом опустила веки. Как хорошо! Как же хорошо, господи! Просто сидеть и молчать... Рядом с ним...

– Я скажу?
– осторожно спросил Андрей.

– Да...

– Я постоянно думаю об этом, но не всё тебе пишу, правда... Понимаешь, человеческий разум больше склонен к фантазии, чем к познанию, однако без познания того, что происходит вокруг, невозможно и фантазировать. Ты согласна? После того, что мне стало сниться, я уже перелистал с полдюжины книг о той эпохе - хотел познать, на чем основана наша общая фантазия.

– Ты так сказал - по-старинному - "полдюжины"...

– Не заметил...

– Ты все-таки склонен считать всё происходящее фантазией?

– Еще не убежден. Я знаю только одно: истина непостижима так же, как деяния Создателя, поскольку она есть продукт этих деяний. К ней позволено лишь приблизиться,

да и то избранным. И чем ближе к истине подступает человек, тем больше понимает свое собственное ничтожество. И мы с тобой поймем, наверное... но позже... Вот смотри, кто-то же погружает нас в этот Сон. Кто-то же с завидным постоянством заставляет нас проходить этот сценарий. Нас будто приближают к этой истине, потому что мы - те самые избранные. Вот только нам не дано знать, чем должна закончиться эта пьеса...

– Ты думаешь, не дано?

– А разве не так? Мы просто подчиняемся чьей-то несгибаемой воле, мы - марионетки в руках опытного кукловода, вот и все.

– И этот кукловод - сам Господь?

– Скорее тот, кто перед Ним провинился...

– Тот, кто провинился, не стал бы погружать нас в подробности, - задумчиво сказала Инна.
– Понимаешь? Нам дают роли, а в этих ролях есть слова и поступки. И скорее всего, мы должны совершить что-то такое, что задумано режиссером этого мира. Нас для этого и пригласили в спектакль... избрали осуществить чей-то глубокий и невероятный замысел...

– Ковчег? Что-то связано с Ковчегом!
– произнес Андрей, поглощенный своей мыслью.

– Да, это именно то... Я тоже читала. Ковчег окружает смерть. Сколько войн и разрушений связано с ним! Сколько испытаний и горя! Наверное, он не должен снова оказаться в распоряжении человечества, он никогда не должен выйти на свет из того мрака, в котором хранился на протяжении двадцати с лишним веков. Вероятно, в этом и состоит наша с тобой задача...

Она смотрела на него умоляющим взглядом, в глубине души понимая, что от его согласия теперь зависит вся ее собственная жизнь. И его. И - всех...

– Да-да, что-то в этом есть...
– задумчиво произнес Андрей.
– В разговоре с братом...

– Что? Почему ты замолчал?

– Венсан скрыл от Северина свои истинные намерения, а тот, в свою очередь, не стал раскрывать местонахождение Ковчега... хотя, может быть, он действительно ничего не знает... Но я теперь по-другому думаю о де Брие...

– Правда? У вас был такой разговор? Вот видишь, здесь что-то кроется...

– Потом мы ездили с ним в Ла-Рошель, чтобы пустить наших врагов по ложным следам. А когда возвращались - на нас напали люди короля. Была небольшая стычка.

– Господи, ты остался невредим?

– Да, обошлось. Если бы я был один - мне не удалось бы справиться. Хорошо, что со мной был Северин.

Инна смотрела на Андрея с тревогой и состраданием. Она хорошо понимала, что далеко не всё, что происходит во Сне, открывается ей.

– Венсан неискренен - это точно, - вдруг добавил Андрей.
– Им движет не любовь, о которой я думал раньше. Это - другое. Но я... ничего не могу сделать...

Он посмотрел на женщину как-то жалобно и тревожно. Она поняла его взгляд и то, что творится в душе Андрея.

– Я просто уверена, что в ближайшее время всё должно разрешиться. Ты узнаешь всю правду и о Ковчеге, и о Венсане...
– сказала она твердым голосом.
– И я узнаю, и все, кто с нами рядом...

– И тогда мы подумаем, что делать дальше?

– И тогда мы решим, что делать дальше, - ответила Инна и пристально посмотрела на Андрея.
– Я уверена, у нас получится...

– Надо полагать, мы только что договорились о следующей встрече?

Она усмехнулась его словам, кивнула. Потом поднялась со скамьи, прищурилась от солнечного луча, пробившего сплетение ветвей и упавшего на лицо.