Перекресток судеб
Шрифт:
Скоро, скоро Замар, скоро крепость, скоро Нед увидит друзей, скоро отомстит врагу за все его подлые деяния!
— Держись! Держись, парни! – хрипло рявкнул Геор, принимая на щит удар мечника, высунувшегося из-за копейщика первого ряда – нам приготовлены места у длани бога!
— Мы еще погодим к богу! Время не пришло! – Жересар взревел, отбил наконечник копья, разорвавший ему кольчугу у самого плеча и прыгнул вперед, будто обезумев. На его губах выступила пена, лекарь не обращал внимания на раны, покрывавшие его могучее тело и рубил, рубил, рубил!
Каждый удар приносил
Солдаты дрогнули. В их рядах образовался прогал, они шарахнулись от смертоносного безумца и нарушили строй – что было катастрофично для наступающих. За Жересаром клином шли арды, мерно и хрипло распевающие Песню Смерти, и так же мерно опускающие тяжелые топоры на врага.
За ними держались воительницы с длинными мечами, колющие из-за плеча воинов, достающие солдат туда, куда могли дотянуться серебристые клинки и следящие за тем, чтобы никто не мог подобраться к мужчинам.
За воительницами стояла разношерстная толпа метателей дротиков – они метали короткие дротики, сделанные по типу тех, что использовал Корпус, и эти дротики легко находили свою цель в плотных рядах солдат, пробивая и кольчуги, и бронь любого копейщика или мечника.
Войско побежало. Бросая свои щиты, бросая копья, пытаясь уйти назад, за стены крепости, смяв тех, кто пытался войти снаружи. В проломе стены образовался затор, и арды, идущие по пятам солдат рубили ударившихся в панику, очумевших от ужаса, воющих замарцев.
Всех убить не сумели. Охваченные страхом, удесятерившим силы, солдаты смяли своих соратников и выбрались из крепости, под мат и вопли офицеров.
Атака захлебнулась, оставив на поле боя тысячи искалеченных и мертвых тел. Раненые стонали, выли, кричали – все – и арды тоже, перед болью и смертью люди равны, где бы они не родились.
— Что они будут делать дальше? – Геор устало опустился на здоровенный кусок стены, отлетевший от большего обломка и прислонил топорище окровавленного топора к бедру – может, отстанут? Отложат штурм?
— Нет – помотал головой Жересар – сейчас они перегруппируются, встанут наготове, а пока – нами снова займутся маги. Жди магической атаки. Доломают стену, потом примутся за нас – выпустят что-нибудь вроде «Ледяного шторма», побьют нас градом. Впрочем – может и не будут – здесь же их раненые солдаты. Хотя… от Юбара можно ожидать чего угодно. Следующего штурма мы не переживем.
Жересар проводил взглядом женщину – беловолосую, с ярко–синими глазами – она прошла к Геору и села рядом, вытирая тряпочкой длинный меч, который взяла у кого-то из воительниц, погибших при штурме. Женщина была спокойна, ее лицо умиротворено, как будто она сидела не на поле боя, заполненном умирающими бойцами и трупами, а где-то на берегу озера, возле столика с яствами и вином, рядом со своим любовником.
Лекарю неожиданно стало интересно – о чем думает эта красавица, которую прихоть богов занесла туда, куда она никогда и не думала попасть? Жалеет ли она о том, что оказалась здесь?
Далида перехватила взгляд Жересара, и слегка улыбнулась:
— Странно, я здесь как будто на своем месте! Геор, если выживем, возьмешь меня в воительницы?
—
Тебя? – серьезно переспросил ард – конечно. Представляешь, Коста – она сегодня убила с десяток солдат! Везучая, как демон, быстрая, как змея – настоящая воительница! Ты посмотри – на ней ни одной царапины – а мы все изорваны! К ней благоволят боги!— Жалеешь, что оказалась здесь? – спросил лекарь, глядя в синие глаза.
— Нет, не жалею – пожала плечами женщина – я любила, и люблю. Я испытала полноту жизни, меня здесь уважают не за то, что у меня много денег, а за то, что я такая, какая есть! Жаль, если у нас нет будущего – если бы мы выжили, я бы хотела отправиться к Васабе на родину, стать его женой – я всех их там построю! Они узнают, что такое белая женщина! Мы захватим весь южный материк, создадим черную империю, которая будет способна поспорить с любым из их королевств, а то и со всеми сразу! Мне стало интересно жить, понимаешь, Коста? Жаль, если не сбудется… если увижу, что мы проигрываем – я побегу, убью Васабу – я не дам его на поругание врагам. А потом вернусь и убью столько, сколько смогу!
— Молодец, баба! – крякнул Геор, и тут же нахмурился, глядя в сторону – что?
— Устра погибла – мрачно сообщила одна из женщин, незаметно подошедшая слева – болт арбалета. Прости, Геор, не уберегли. Жересар, Герлат – идите, скорее, Бордонар умирает.
Жересар и Герлат, сидевший рядом с топором в руке вскочили, как будто их обдали кипятком и побежали за воительницей, оставив на месте Геора, бледного, как снег, окаменевшего от горя. Его ошеломило известие и мужчина теперь не знал, как жить. Слез не было – арды не плачут, слезы – это признак слабости, но глаза жгло, как будто сейчас польется целый водопад слез.
Далида повернулась к предводителю ардов, обняла его и тихо сказала:
— Мне очень, очень жаль! Она стала мне подругой. Соболезную…
Геор осторожно отстранился, встал, подобрав топор, и пошел вперед, туда, где за кучей тел виднелось синее небо, туда, где стоял невидимый еще враг, готовясь к новому штурму. Нужно было приготовиться встретить его как следует – пора умирать, но сделать это нужно так, чтобы враг захлебнулся в своей крови. Устра обязательно будет им гордиться, когда они встретятся на небесах.
— Поздно! – глухо сказал Герлат, глядя на развороченную грудь Бордонара – бедный мальчик! Он так и не написал свой научный трактат! Кто знает, может в его лице наука потеряла величайшего из ученых!
— Я уверен в этом – тяжело сказал Жересар, потирая лицо – он хорошо умер, честно. Как мои мальчики… Пойдем, нужно попробовать помочь кому-нибудь из наших раненых. Здесь делать уже нечего.
— Какой смысл лечить, когда они умрут – не сию минуту, так через полчаса, во время следующего штурма – опустошенно сказал Герлат, глядя на тело принца – вылечить, чтобы их убили?
— Не раскисай! – Жересар был в такой ярости, что Герлат испуганно отшатнулся от друга, будто тот собирался его ударить
— мы не первый раз на войне, люди гибнут, люди умирают, да! Но есть долг! Наш долг, долг человека, долг лекаря! Можешь спасти – спаси! Иди, лечи, спасай! И не лезь в бой – тебе и без этого работы хватит! Пошел, ну!
Герлат кивнул, и сбросив оцепенение пошел туда, где женщины города собирали раненых горожан – Жересар был прав – как и всегда.