Перегрузка
Шрифт:
Ниму казалось, что средства массовой информации действовали по принципу двойных стандартов — погоня не столько за истиной, сколько за сенсацией. Впрочем, в этом не было ничего нового. Тереза ван Бэрен снова окинула взглядом «Экзэминер».
— В этой истории по твоей дискредитации больше других усердствовала Нэнси. Она прямо набрасывается на тебя. Для нее это стало уже привычным делом. Похоже, вы просто не перевариваете друг друга.
— Я бы с удовольствием вырвал у этой бестии сердце, если бы оно у нее было.
Тереза нахмурилась:
— Уж больно резко сказано, Ним.
— Может быть. Но именно такое у меня сейчас состояние.
Только сейчас до него дошел унизительный смысл слов Нэнси
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ
Глава 1
— Папа, — обратилась Леа к Ниму за обедом, — теперь ты будешь чаще оставаться дома на ночь?
В тот же миг наступила тишина. Ним почувствовал, что Бенджи, положив на стол нож и вилку, внимательно наблюдал за отцом, молчаливо поддерживая свою любопытствующую сестру. Руфь, потянувшись было за перечницей, в последний момент передумала и тоже стала ждать ответа Нима.
— Наверное, мог бы, — проговорил он; внезапность прозвучавшего вопроса и напряженность устремленных на него трех пар глаз вызвали у него определенное замешательство. — Это в том случае, если мне не подбросят какую-нибудь другую работу, из-за которой пришлось бы допоздна засиживаться в офисе.
Просияв, Бенджи сказал:
— Пап, а на уик-энды будешь проводить с нами больше времени?
— Может быть.
— Это похоже на радостную весть, — подключилась к разговору Руфь.
Она улыбнулась, что случалось с ней не часто после возвращения домой несколько дней назад. Ним чувствовал, что Руфь посерьезнела, временами полностью погружаясь в свои переживания. Супругам до сих пор так и не довелось объясниться — откровенно и чистосердечно. Казалось, Руфь избегает его, а Ним, все еще подавленный недавними событиями, не решался проявить инициативу. Он еще до того размышлял: как вести себя супругам после возвращения жены, которая целых две недели почти наверняка была в компании с мужчиной. Может, точно так же, как и до ее отъезда? Ситуация подсказывала, что именно так. Возвращение Руфи домой прошло без какой-либо сцены. Она забрала детей из дома своих родителей и как ни в чем не бывало снова сосредоточила в своих руках все нити домашней жизни. Руфь и Ним продолжали, как всегда, делить спальню, но не постель. Ним даже не мог припомнить, когда он в последний раз перебирался со своей стороны двуспальной кровати к Руфи. В остальном их жизнь нисколько не изменилась. Разумеется, Ним припоминал, что в прошлом бывали похожие ситуации, но тогда все складывалось совсем иначе: он возвращался домой после любовных утех. И тогда он не сомневался, что Руфь не догадывалась о причинах его отсутствия. Теперь же такой уверенности у него не было. А вот окончательной причиной их разрыва оказалось уязвленное самолюбие Нима. Он просто не был готов к новым эмоциональным потрясениям. Сейчас они все собрались дома, чтобы поужинать за семейным столом в третий раз за три дня, что само по себе было необычным.
— Как вы все знаете, — начал Ним, — в офисе сейчас кое-что изменилось, и пока я просто не знаю, как все будет складываться дальше. — Ему что-то бросилось в глаза, и он наклонился в сторону Бенджи: — Что у тебя с лицом?
Бенджи замялся, пытаясь прикрыть маленькой рукой синяк на левой щеке и ссадину под нижней губой.
— Ой, это произошло в школе, папа.
— Ты что, подрался? Что значит «это»?
Бенджи чувствовал себя неловко.
— Да, он дрался, — ответила за брата Леа. — Тод Торнтон сказал, что ты, папа, грязнуля, потому что тебя не волнует окружающая среда и ты хочешь ее испортить. За эти слова Бенджи его ударил, но Тод сильнее.
Ним
ответил строго:— Совсем не важно, кто что говорит, в любом случае неправильно и глупо доказывать свою правоту кулаками.
Удрученный сын произнес в ответ:
— Да, папа.
— Мы с Бенджи уже побеседовали об этом, — вмешалась Руфь, — и он теперь все понимает.
В глубине души Ним был поражен и даже потрясен. До сих пор такого с ним не случалось — критика против него самого оборачивалась против его семьи.
— Мне очень жаль, что мои неприятности задели и вас, — тихо проговорил Ним.
— Все в порядке, — заверила его Леа. — Мамочка объяснила нам, что ты поступил достойно.
Бенджи нетерпеливо заявил:
— Мама еще сказала, что в тебе больше мужества, чем во всех остальных, вместе взятых. — Бенджи стиснул зубы, чтобы продемонстрировать, что ему нравится слово «мужество».
Ним перевел взгляд на Руфь.
— Тебе это сказала мама?
— Но ведь это правда?
— Конечно, правда, — сказала Руфь и слегка покраснела. — Но ведь ваш папа не может сказать так о себе, верно? Поэтому это сделала я.
— Так мы и другим ребятам отвечаем, когда они стараются нас зацепить, — добавила Леа.
На какой-то миг Нима охватило волнение. Он представил себе Бенджи, защищавшего своими маленькими кулачками репутацию отца, затем подумал о Руфи, отбросившей все сложности в их взаимоотношениях и вместе с детьми отстаивающей его честь и достоинство. От этих мыслей у него перехватило дыхание, и он с трудом сдержал слезы. От еще больших душевных волнений его избавила Руфь.
— Ну да ладно, — сказала она, — а теперь надо поесть.
Некоторое время спустя, когда дети вышли из-за стола, чтобы посмотреть телевизор, а Ним с Руфью еще допивали кофе, он проговорил:
— Я высоко ценю то, что ты сказала обо мне Леа и Бенджи.
Руфь махнула рукой.
— Если бы я в этом сомневалась, то ни за что не стала бы им это говорить. То, что мы не Ромео и Джульетта, еще не означает, что я перестала читать и объективно воспринимать происходящее вокруг.
— Я дал понять, что готов уйти в отставку, — сказал он ей. — Эрик считает, в этом нет необходимости, но я от этой идеи тем не менее не отказался. — Он продолжил говорить о различных перспективах, которые обдумывал, в том числе о переходе в другую энергетическую компанию, возможно, на Среднем Западе. Если это случится, поинтересовался он, что она думает о переезде туда вместе с детьми?
Ее четкий ответ последовал мгновенно:
— Нет, ни в коем случае.
— Может быть, ответишь почему?
— Думаю, это очевидно. Почему мы трое — Леа, Бенджи и я — должны срываться с насиженного места, чтобы ехать неизвестно куда только потому, что тебе это удобно, в то время как мы так и не решили судьбу наших отношений, если у них вообще есть будущее, в чем я очень даже сомневаюсь.
Ну вот, наконец-то все вырвалось наружу! Ним решил, что пришло время для серьезного разговора. Как странно, подумал он, что этому суждено было случиться именно в тот момент, когда они оказались ближе друг к другу, чем за все последнее время.
— Черт возьми, да что же с нами приключилось? — с горечью вырвалось у него.
Руфь ответила как отрезала:
— Тебе это должно быть известно лучше, чем кому-либо еще. Но мне любопытно знать, сколько у тебя было женщин за пятнадцать лет нашей супружеской жизни? — Он ощутил новую, жесткую интонацию в голосе Руфи, когда она продолжила: — А может, ты сбился со счета, как и я? Одно время мне удавалось точно определить, когда у тебя появлялось что-то новенькое или, правильнее сказать, «кто-то» новенький. Потом моя уверенность улетучилась, и мне стало казаться, что ты встречаешься с двумя, а то и большим числом девиц одновременно. Я была права?