Чтение онлайн

Лаура Бо говорила мягко, не повышая голоса, отчего ее заявление произвело глубокое впечатление. Притчетт остановился перед следующим вопросом, чтобы чуть-чуть сбить силу воздействия ее голоса на присутствующих.

— Представитель «Голден стейт пауэр энд лайт» мистер Голдман, — сказал Притчетт, — заверил комиссию в том, что разрушение природы Тунипы будет минимальным. Вы не хотели бы это прокомментировать?

— Я знаю мистера Голдмана вот уже несколько лет, — ответила Лаура Бо. — Он не держит зла в душе. Он даже может искренне верить в то, что говорит. Но истина в другом: никто не может возвести в Тунипе объект вроде намеченной электростанции без огромного, непоправимого ущерба для окружающей среды.

Секретарь клуба улыбнулся:

— Я правильно вас понял, миссис Кармайкл,

что вы не доверяете компании «ГСП энд Л» и ее обещаниям о «минимальном ущербе»?

— Да, правильно, даже если они не отступают от обещанного, все равно веры им нет. — Лаура Бо повернула голову в сторону обоих судей, которые внимательно ее слушали. — В прошлом «Голден стейт пауэр энд лайт» и многие другие промышленные компании показали себя не заслуживающими доверия в связи с экологической проблематикой. Когда за ними никто не присматривал, они отравляли воздух и воду, расхищали леса, расточали полезные ископаемые, оскверняли пейзаж. Сейчас наступили другие времена, когда об этих грехах становится известно, но они стараются нас убедить: «Доверьтесь нам. Наше прошлое не повторится». Только вот ни я, ни многие другие, мы им не доверяем — ни в Тунипе, ни где-либо еще.

Слушая Лауру, Ним размышлял о том, что, хотя в сказанном ею, несомненно, присутствовала логика фактов, он без особого труда мог бы оспорить ее взгляд на будущее. Ним верил, что «ГСП энд Л» и подобные ей организации учились на старых ошибках, постигали науку формирования граждан, ответственных за сохранение окружающей среды. В конце концов, бережное отношение к экологии превратилось сейчас в хороший бизнес. Впрочем, никакой здравомыслящий человек не смог бы оспорить оценку, которую Лаура дает прошлому. Ниму подумалось, что пока Лаура находилась на свидетельском месте, ей удалось поднять уровень дискуссии, установленный ограниченным Дейви Бердсонгом с его дешевым зрительским эпатажем.

— Несколько минут назад, — обратился Притчетт к Лауре Бо, — вы утверждали, что некоторые виды животного и растительного мира Тунипы уже нигде больше не встретить. Не могли бы вы их назвать?

Председатель «Секвойи» кивнула.

— Мне точно известно о двух: диком цветке-мытнике и микродиподопсе, известном как мышь-кенгуру.

«Вот где наши пути расходятся», — подумал Ним. Он вспомнил собственные слова в споре с Лаурой Бо за завтраком два месяца назад: «Вы дадите мыши или мышам закрыть проект, который необходим миллионам людей?» Видимо, та же мысль пришла в голову и Родерику Притчетту, потому что его следующий вопрос был:

— Не боитесь ли вы критики за два этих пункта — цветок и мышь? Не считаете ли вы, что люди скажут: человек и его желания важнее?

— Я понимаю, мне не избежать резкой критики и, возможно, даже оскорблений, — ответила Лаура Бо. — Однако никому не дано отрицать очевидное: сокращение или истребление любого вида, оказавшегося под угрозой исчезновения, безрассудно и безнравственно.

— Может, объясните это подробнее?

— Пожалуйста. К этому причастен принцип жизни и смерти, который многократно и бесцеремонно нарушается. Урбанизация, промышленность, магистрали, нефтетрубопроводы и все прочее уже нарушили равновесие природы, разрушили жизнь растений, водоразделы и плодородие почвы, вытеснили живые существа из мест их обитания или же полностью уничтожили, прервали циклы естественного роста. При этом полностью игнорировался тот факт, что малейшая частичка природы зависит от других таких частичек во имя продолжения жизни.

— Однако, миссис Кармайкл, — раздалась реплика со скамьи судей, — природа усвоила способность приспосабливаться.

— Только до некоторой степени. Все имеет свои пределы.

Член комиссии вежливо кивнул:

— Пожалуйста, продолжайте.

Лаура Бо Кармайкл, высокомерная и невозмутимая, продолжила:

— Больше всего меня беспокоит то, что прежние экологические решения базировались на кратковременной целесообразности, никогда не учитывая масштабного взгляда на будущее. В то же время современная наука — а я так говорю потому, что сама ученый, — действовала в условиях самоизоляции, не задумываясь о том, что так называемый прогресс в одной сфере может нанести ущерб жизни и природе

в целом. Ярким примером того может служить загрязнение воздуха автомобилями, которые своим возникновением тоже обязаны науке. Поскольку к ним приложим фактор целесообразности, им позволено оставаться источником смертельной опасности. Еще один пример такого рода — избыточное применение пестицидов, которые, сохраняя определенные формы жизни, уничтожают значительно большее их количество. То же самое можно сказать о губительном воздействии аэрозолей на атмосферу. Этот перечень можно продолжать до бесконечности. Таким отношением к окружающей среде мы сами подписываем себе приговор.

Пока выступала председатель клуба «Секвойя», в зале царила полная тишина. И сейчас все замерли в ожидании того, что она еще скажет.

— И за всем этим стоит опять-таки целесообразность, — повторила Лаура Бо, впервые повысив голос. — Если будет дано разрешение на возведение этого чудовищного объекта в Тунипе, на гибель будут обречены не только дикий цветок и микродиподопс, но и многое другое. Если этот процесс продолжится, я предвижу тот день, когда отдельный промышленный объект, подобный Тунипе, будет восприниматься как более приоритетный, нежели сохранение последнего уголка, где еще можно увидеть желтые нарциссы.

Эти слова вызвали у аудитории взрыв аплодисментов. Они не утихали, и Ним злобно подумал: Лаура использовала свой статус ученого для того, чтобы выступить с далеким от науки эмоциональным обращением. Его возмущение клокотало еще целый час, пока в том же духе продолжались вопросы и ответы. Последующий допрос Лауры Оскаром О’Брайеном нисколько не ослабил, а местами даже усилил впечатление от ее прежних показаний. Когда юрисконсульт «ГСП энд Л» с широкой улыбкой спросил, действительно ли она верит, что мышиные норки и невзрачный дикий цветок, почти сорняк, важнее, чем потребности нескольких миллионов людей в электроэнергии, Лаура ответила более чем резко:

— Осмеять можно все на свете, мистер О’Брайен, причем без особого труда. Это старейший тактический прием, описанный в любом учебнике по адвокатуре. Я уже изложила причины, по которым клуб «Секвойя» выступает за то, чтобы Тунипа оставалась природной заповедной зоной, а позабавившие вас детали — всего лишь две причины из множества других. Что же касается потребностей в электроэнергии, о которых вы говорите, по мнению многих, нам не мешало бы бережнее обращаться с имеющимися ресурсами.

О’Брайен покраснел и ядовито ответил:

— Раз уж вы разбираетесь во всем лучше экспертов, которые исследовали Тунипу и признали ее идеальным местом для строительства, может, у вас есть на примете более подходящий вариант?

— Это уже ваша проблема, не моя, — сдержанно ответила Лаура.

Дейви Бердсонг отказался от проведения перекрестного допроса Лауры Бо, великодушно заявив, что «Энергия и свет для народа» поддерживает точку зрения клуба «Секвойя», столь убедительно изложенную миссис Кармайкл. На следующий день, во время допроса последнего из нескольких свидетелей противной стороны, О’Брайен шепнул сидевшему рядом Ниму:

— Соберись с мыслями. Тебе сейчас снова выступать.

И все-таки Ним чувствовал себя измотанным. Перспектива новых показаний и дополнительного перекрестного допроса еще более усугубила его безрадостное состояние. Он очень плохо спал ночью; ему снилось, что он оказался в комнате, напоминавшей тюремную камеру, без окон и дверей, в которой четыре стены были увешаны автоматическими выключателями. Ним все порывался их включить, чтобы не прерывалась крайне важная подача тока. Но Дейви Бердсонг, Лаура Бо Кармайкл и Родерик Притчетт, окружив его, в шесть рук успевали все выключатели обесточить. Ним порывался прикрикнуть на них, стараясь уговорить не мешать ему, но его голоса не было слышно. В отчаянии он пытался двигаться быстрее, но ноги онемели, словно приклеились к полу. Тогда, чтобы отстранить их шесть рук своими двумя, он попробовал дотянуться до выключателя ногами. Совсем отчаявшись, Ним понял, что проиграл, уступил остальным, и очень скоро произойдет полное отключение. И тогда, весь в поту, он проснулся и уже не смог больше уснуть.