Чтение онлайн

— Но сейчас ты хорошая.

— Настолько, насколько могу, после забот о муже, доме и детях. Только после рождения первого ребенка я стала понимать и ценить мою маленькую сестру. И мы сблизились. Мы стали подругами, которые любят друг друга, делятся сокровенными мыслями. Нет ничего, что бы я не сделал для Карен. И нет ничего, чем бы она не поделилась со мной.

— Это я уже понял, — сухо подтвердил Ним.

Потом Синтия рассказала ему о себе. Она вышла замуж в двадцать два просто потому, что хотела уйти из дома. Ее муж менял одну работу за другой, сейчас даже заделался продавцом обуви. Из ее слов Ним сделал вывод, что замужество оказалось неудачным, просто деваться было некуда. И наверное, она не ушла от мужа ради троих совместно нажитых детей. До замужества Синтия брала уроки пения и теперь четыре раза в неделю поет во второразрядном ночном клубе, чтобы дополнить скудный заработок мужа. В эту ночь у нее выходной, поэтому она здесь, а муж сидит дома с ребенком. Пока шла беседа, Синтия выпила еще два скотча. Ним отказался. Он заметил, что ее язык стал немного заплетаться.

Наконец Ним

поднялся:

— Уже поздно. Мне надо идти.

— Я вам подам плащ, — сказала Синтия. — На улице дождь. Чтобы не промокнуть, пока идешь до машины. — И добавила: — Ну а если хочешь, можешь остаться тут на ночь. Это диван-кровать.

— Благодарю, но лучше уж я пойду.

Она помогла ему надеть плащ, а уже в дверях поцеловала в губы.

— Это тебе от Карен, — сказала Синтия. — И немножко от меня.

Возвращаясь домой, Ним пытался выкинуть из головы навязчивую мысль, которая казалась ему хищной и предательской. Это была мысль о том, что в мире много привлекательных и желанных женщин, готовых разделить его сексуальные удовольствия. Опыт, инстинкт и исходившие от нее недвусмысленные знаки внимания дали ему понять: Синтия тоже была бы не против.

Помимо всего прочего, Ним Голдман был большим знатоком вин. Он обладал тонким вкусом и особенно ценил вина из долины Напа, считавшиеся лучшими в Калифорнии и в иные годы даже успешно соперничавшие со знаменитыми французскими. Поэтому Ним искренне обрадовался, когда в конце ноября Эрик Хэмфри взял его с собой в поездку в долину Напа, хотя Нима и удивило, почему президент компании выбрал именно его. Поводом для поездки послужило возвращение в родные края одного весьма уважаемого, преуспевающего и выдающегося сына Калифорнии — Пола Шермана Йела. В честь этого события и был устроен праздник. Еще две недели назад Йел занимал высокий пост в Верховном суде Соединенных Штатов Америки. Если кто и заслужил звание «Мистер Калифорния», так это, несомненно, он. Все, о чем может мечтать или к чему стремится калифорниец, присутствовало в этой потрясающей карьере, которая теперь приближалась к закату.

В двадцать с небольшим лет, обогнав на два года своих сверстников, он с отличием окончил Стэнфордскую школу права. С тех пор и до своего восьмидесятилетия, которое он недавно отметил, Пол Йел занимал целый ряд важных и ответственных постов в государственном аппарате. Будучи молодым юристом, он стал известным в штате защитником бедных и бесправных. Он добивался и получил-таки место в калифорнийской ассамблее, а по истечении второго срока полномочий в ней стал самым молодым сенатором штата. Его законодательная деятельность в обеих палатах была весьма значительной. Он являлся автором законов, защищающих меньшинства, а также законов против потогонной системы труда. Кроме того, он содействовал разработке законодательства в поддержку прав калифорнийских фермеров и рыбаков. После сената Пол Шерман Йел был избран министром юстиции штата и в этой должности объявил войну организованной преступности, отправив некоторых ее главарей за решетку. По логике вещей следующей ступенью его карьеры должен был стать пост губернатора штата, и он получил бы его, если бы захотел. Однако вместо этого он принял приглашение президента Трумэна занять вакансию в Верховном суде Соединенных Штатов. Слушания в сенате по вопросу о его утверждении оказались непродолжительными, их результат был заранее известен, так как его имя ни прежде, ни сейчас не было запятнано скандалами или обвинениями в коррупции. За ним даже утвердилось прозвище Мистер Честность. Находясь на высоком посту, он написал многочисленные правовые заключения, отражавшие его широкий гуманный подход. Между прочим, специалисты оценили эти работы как высокопрофессиональные с точки зрения права. Даже его расхождения с официальными взглядами широко обсуждались, давая импульс к внесению поправок в действующее законодательство. Вместе с тем мистер Йел и его супруга никогда не забывали, что они из Калифорнии, и при каждом удобном случае демонстрировали любовь к родному штату. И вот настал момент, когда Йел посчитал свое предназначение выполненным. Тихо уйдя в отставку, он без всякого шума решил, как выразился в интервью журналу «Ньюсуик», вернуться «домой, на Запад». Он отказался от идеи устроить многолюдный банкет в свою честь в Сакраменто, но согласился на более скромный завтрак в своем любимом местечке — долине Напа, где родился и теперь собирался жить. Среди гостей был и президент компании «Голден стейт пауэр энд лайт» Хэмфри. Он попросил и получил дополнительное приглашение для своего заместителя Нима. В долину Напа они ехали в лимузине президента. За рулем сидел шофер, а Хэмфри и Ним, как обычно в таких поездках, были заняты составлением планов и решением оперативных задач. Хэмфри был приветлив, видимо, он не держал зла на Нима после их недавней стычки. О цели поездки ничего не говорилось. Несмотря на приближение зимы, долина уже несколько недель спустя после уборки урожая поразила своей необыкновенной красотой. Несколько дней подряд шли дожди, и вот выглянуло солнце, подарившее ясный и бодрый день. Ранние побеги ярко-желтой горчичной травы прибивались между рядами виноградных лоз, без единого листика, дожидавшихся наступления следующего лета. Через несколько недель горчица войдет в полный рост и будет запахана в качестве удобрения, чтобы, согласно распространенному убеждению, придать особый вкус винограду и аромат производимому из него вину.

— Обрати внимание на посадки, — сказал Хэмфри. Он отложил в сторону бумаги, как только они въехали в центральную часть долины, где виноградники простирались по обе стороны дороги до ярко-зеленых холмов на горизонте. — Расстояние между рядами

лоз гораздо шире обычного. Это для механической обработки. Таким образом владельцы виноградников ударили по профсоюзу. А его непримиримо настроенные лидеры обманом лишили работы собственных членов. Очень скоро ручной труд здесь будет сведен к минимуму. Основную работу, причем более эффективно, станут выполнять машины.

Они миновали городок Йонтвилл. Через несколько миль, между Оуквиллом и Резерфордом, свернули на дорогу, ведущую к винному заводу Роберта Мондави, где и должен был состояться завтрак. Дорогу обрамляли уступчатые кирпичные стены в стиле католических миссий в Калифорнии. Почетный гость и его супруга приехали чуть раньше; они расположились в изумительной по красоте Виноградной комнате в ожидании гостей. Хэмфри, который уже неоднократно встречался с четой Йел, представил Нима. Пол Шерман Йел был небольшого роста, подвижный и прямой, с седеющими волосами, живыми серыми глазами, способными, казалось, пронзить все, на что был обращен его взор. Его веселость явно не соответствовала восьмидесятилетнему возрасту. К удивлению Нима, он сказал:

— Я желал встречи с вами. Перед тем как вы уедете в город, мы выберем укромное местечко и кое о чем поговорим.

Бет Йел, мягкая, любезная женщина, ставшая женой Пола более полувека назад, когда он был еще только юным членом ассамблеи штата, а она его секретарем, обратилась к Ниму:

— Мне кажется, вам понравится сотрудничать с Полом. Это мнение многих людей.

При первой же возможности Ним отвел Хэмфри в сторону и тихо спросил:

— Эрик, что здесь происходит? Как все это следует понимать?

— Я пообещал молчать, — сказал Хэмфри. — Если бы я тебе рассказал, то нарушил бы слово. Поэтому наберись терпения.

По мере того как увеличивалось количество подъезжавших гостей и удлинялась очередь желающих поздороваться с супругами Йел, возрастало ощущение праздника. Казалось, вся долина Напа прибыла, чтобы выразить хозяевам свое почтение. Ним узнал многих калифорнийских виноделов — Луи Мартини, Джо Гейтц, Джек Дэвис Шрамсберг. Устроитель торжества Роберт Мондави, Петер Мондави Круг, Андре Челищев, Тимоти фирмы «Кристиан бразерс», Донн Чэппелет и другие. Губернатор, находившийся в отъезде, прислал своего заместителя. Во всеоружии прибыли средства массовой информации, включая телевизионных репортеров. Событие, которое планировалось как сугубо частное и неофициальное, будет освещаться в печати и по телевидению, так что большинство жителей Калифорнии увидят его и прочтут о нем уже сегодня вечером или завтра утром. За ужином — разумеется, с чудесными винами долины Напа — звучали приветственные, к счастью, не очень затянутые речи. Был поднят тост за Пола и Бет Йел, вызвавший бурную овацию со всеобщим вставанием с мест. Почетный гость тоже поднялся и, улыбаясь, выступил с ответным словом. Он говорил около получаса, тепло, просто, выразительно, словно непринужденно беседуя с друзьями. В его словах не было никакого пафоса, никаких торжественных интонаций. Выступление напоминало размышления парня из этих мест, наконец-то вернувшегося домой.

— Я еще не собираюсь умирать, — сказал он. — Скажите, а кто собирается? Но, оставляя эту землю, я хотел бы сесть на уходящий автобус именно здесь. — Сюрприз оратор оставил на конец. — Но пока не подошел этот автобус, я собираюсь проявить активность и, надеюсь, собственную нужность. Мне предложили работу, которой я могу заняться и которая может принести пользу Калифорнии. По зрелом размышлении и посоветовавшись с женой, которая не захотела, чтобы я целый день путался у нее под ногами (смех), я согласился пополнить штат сотрудников компании «Голден стейт пауэр энд лайт». Но не для того, чтобы снимать показания с электросчетчиков, так как острота зрения у меня падает (опять смех в зале), а как член правления и представитель компании по связям с общественностью. Принимая во внимание мой почтенный возраст, мне позволено самому установить часы работы, и я, вероятно, буду приезжать в «ГСП энд Л» в те дни, когда вообще сочту нужным там появиться, — например, на оплаченные компанией ленчи. (Громкий смех.) Мой новый босс, мистер Эрик Хэмфри, сегодня здесь, вероятно, для того, чтобы записать номер моей карты соцобеспечения и забрать соответствующие документы. (Смех и бурные аплодисменты.)

Улучив момент, Хэмфри смог наконец разъяснить Ниму суть происходящего:

— Старичок настоял на полной конфиденциальности, пока мы вели с ним переговоры. Он предпочел сам объявить об этом в уже известной тебе форме. Вот почему я не мог открыть секрет, даже несмотря на то что именно тебе придется вводить его в курс дела.

После того как судья Йел (он мог бы оставить за собой этот титул на всю оставшуюся жизнь) завершил свою речь и сел под непрекращающиеся аплодисменты, репортеры обступили Эрика Хэмфри.

— Пока мы еще не полностью обговорили все детали, — сказал им Хэмфри, — но в основном роль мистера Йела будет, как он и сказал, заключаться в отстаивании интересов нашей компании как в глазах общественности, так и перед комиссиями и законодателями.

Хэмфри с довольным видом отвечал на вопросы репортеров. И на то у него были все основания, подумал Ним. Заарканить Йела, вывести его на орбиту интересов «ГСП энд Л» — это же колоссальная удача. И дело было не только в доверии, которым Йел пользовался у людей. Теперь он мог открыть любую дверь, начиная с самой высокой, губернаторской. Ясное дело, он станет лоббистом высшего ранга. Однако Ним ни секунды не сомневался: слово «лоббист» никогда не прозвучит в присутствии Йела. Между тем телевизионщики окружили нового представителя «ГСП энд Л» по связям с общественностью, ожидая, что он выступит со своим первым заявлением. А ведь на его месте, подумал Ним, если бы не было того прокола, сейчас мог бы стоять он. Наблюдая за происходящим, Ним почувствовал зависть и сожаление.