Перегрузка
Шрифт:
— Все это правда?
— Там были особые обстоятельства.
— Это не так важно. Я спрашиваю: это правда?
Ним ощутил на себе взгляд Нэнси Молино из-за стола для прессы. На ее лице блуждала мягкая улыбка.
— Этот репортаж страдает предвзятостью, но в общем и целом соответствует действительности.
Бердсонг повернулся к скамье судей:
— Не считает ли нужным господин председатель проинструктировать свидетеля по поводу того, что отвечать надо просто «да» или «нет»?
Член комиссии сказал:
— Если бы вы так поступали, мистер Голдман, мы бы сэкономили массу времени.
— Принимаю к сведению, — ответил Ним, помрачнев.
— Это такое же непростое дело, как вырывание зубов, — сказал Бердсонг. Он снова посмотрел на судей и с такой же легкостью,
Вскочивший с места О’Брайен запротестовал:
— Я возражаю против включения статьи в дело, ибо она не связана с предметом слушаний; кроме того, я возражаю против последних замечаний, которые не подтверждаются ни уликами, ни показаниями.
Быстро посовещавшись с административным судьей, член комиссии объявил:
— Ваше возражение будет записано, мистер О’Брайен, а документ — газетная статья — будет представлен как вещественное доказательство.
— Благодарю вас, сэр, — сказал Бердсонг. И снова переключился на Нима: — Вы лично владеете акциями в «Голден стейт пауэр энд лайт»?
— Да, — ответил Ним. Ему было любопытно, что за этим последует. Он владел ста двадцатью акциями, которые приобретал по несколько штук одновременно, регулярно откладывая от своего жалованья. Их нынешняя рыночная стоимость составляла чуть больше двух тысяч долларов, то есть значительно меньше первоначальной, поскольку стоимость акций компании «ГСП энд Л» упала месяц назад в результате приостановки выплаты дивидендов. Но Ним решил не выкладывать всю информацию, если его об этом не спрашивают. И как оказалось, это было ошибкой.
— Если проект «Тунипа» состоится, — продолжал Бердсонг, — весьма вероятно, что стоимость всех акций «ГСП энд Л» пойдет вверх?
— Совсем не обязательно, они с таким же успехом могут упасть.
Сказав это, Ним подумал о том, что масштабное строительство в Тунипе будет финансироваться за счет продажи ценных бумаг, включая новые акции, по стоимости ниже номинальной. И тогда нынешние акции «ГСП энд Л» могут ослабеть и упасть в цене. Такой ответ потребовал бы неоднозначных объяснений и в данной ситуации походил бы на безответственную болтовню. К тому же Ним не был уверен, что такое публичное заявление пришлось бы по вкусу казначею компании. Поэтому он решил не распространяться на эту тему.
— Совсем не обязательно, — повторил Бердсонг. — Но рыночная цена этих акций может подскочить. Вы это, конечно же, признаете.
— На рынке акций может произойти все, что угодно, — кратко отреагировал Ним.
Бердсонг окинул взглядом зал и театрально вздохнул:
— Я думаю, это лучший из ответов, который можно ожидать от этого не склонного к сотрудничеству свидетеля. Поэтому я сформулирую эту мысль следующим образом: нельзя исключить вероятность того, что курс акций вдруг пойдет вверх. — Потом Бердсонг переключился на Нима: — Если это произойдет, будете ли вы заинтересованы в капиталовложениях в Тунипе?
Такое заявление показалось Ниму настолько абсурдным, что он чуть не рассмеялся. Лучшее, на что он мог надеяться, причем не в самом ближайшем будущем, так это на то, что его немногочисленные акции будут стоить столько же, сколько и раньше. Неожиданно Бердсонг сказал:
— Поскольку вы, похоже, не больно рветесь отвечать, я сформулирую вопрос по-другому. Если ценность акций «Голден стейт» возрастет из-за Тунипы, ваши акции тоже будут стоить дороже?
— Послушайте, — сказал Ним, — я только…
Член комиссии резко оборвал его:
— Это совсем простой вопрос, мистер Голдман. И отвечайте на него по-простому: «да» или «нет».
Однако когда
Ним был готов вспылить, он увидел Оскара О’Брайена, который легким покачиванием головы напомнил ему, что необходимо проявлять терпение и не поддаваться на провокации. Ним ответил кратко:— Да.
— Теперь, после этого признания, — объявил Бердсонг, — я бы хотел, господин председатель, чтобы в протоколе было отмечено, что у этого свидетеля есть законная финансовая заинтересованность в исходе настоящих слушаний и поэтому его показания должны оцениваться соответствующим образом.
— Хорошо, вы просто запишите это сами, — проговорил член комиссии с плохо скрываемым раздражением. — Почему бы нам не продолжить слушания?
— Да, сэр! — Лидер «Энергии» потрепал рукой бороду, будто раздумывая, и снова взялся за Нима. — А теперь у меня есть несколько вопросов о том, как строительство электростанции в Тунипе скажется на коммунальных счетах рядовых тружеников, которые…
Он говорил беспрестанно. Как и при перекрестном допросе Эрика Хэмфри, Бердсонг сосредоточился на тезисе, что проект «Тунипа» преследует исключительно получение прибыли. И еще, что расплачиваться по счетам придется потребителям, которые взамен получат совсем мало или вообще ничего. Ним старался сохранять внешнее спокойствие, однако в душе у него все кипело от злости. Такие важные проблемы предстоящего роста энергетических потребностей, как основы экономического развития и поддержания жизненного уровня, ни разу даже не были упомянуты, их пытались утопить в безответственной популистской болтовне. Тем не менее этот треп уже привлек к себе внимание, судя по активности за столом прессы. Ним также отметил для себя, что двойная атака — клуба «Секвойя», выбравшего проблематику окружающей среды, и движения «Энергия и свет для народа», вцепившегося в финансовые аспекты, несмотря на поверхностные суждения, оказалась эффективной. Хотя Ним не очень в это верил, он задумался о взаимосвязи между обеими группами. В интеллектуальном плане Лаура Бо Кармайкл и Дейви Бердсонг придерживались разных взглядов. Ним продолжал с уважением относиться к Лауре, несмотря на разногласия, но он презирал Бердсонга как шарлатана. Во время короткого перерыва по завершении Бердсонгом своего допроса Оскар О’Брайен предупредил Нима:
— Это еще не все. После остальных свидетелей я снова приглашу тебя к свидетельскому месту, чтобы еще там кой-чего добавить и поправить. А когда я со всем разберусь, остальные тебя еще немного потерзают.
Ним поморщился, желая, чтобы его миссия на этом закончилась, и вместе с тем обрадовался при мысли, что это произойдет довольно скоро.
Следующей на свидетельском месте оказалась Лаура Бо Кармайкл. Несмотря на маленький рост и хрупкую фигуру, председатель клуба «Секвойя» заняла свидетельское кресло с видом почтенной дамы. На ней был строгий костюм из бежевого габардина, а ее седеющие волосы, как обычно, были коротко пострижены. Лаура не носила ни украшений, ни драгоценностей. На вопросы, поставленные ей Родериком Притчеттом, она отвечала по-деловому и бескомпромиссно.
— Мы слышали из предыдущих свидетельских показаний, мисс Кармайкл, — начал Притчетт, — что потребность общества в электроэнергии оправдывает строительство тепловой электростанции в районе Тунипы. Вы тоже так считаете?
— Нет.
— Не объясните ли вы членам комиссии, почему возглавляемый вами клуб и вы лично выступаете против этого проекта?
— Тунипа — одна из немногих, очень немногих до сих пор сохранившихся природных сокровищниц в Калифорнии. Она изобилует богатствами природы — деревьями, растениями, цветами, ручьями, уникальными геологическими образованиями, животными, птицами и насекомыми, представляющими виды, которые уже нигде более не встречаются. Кроме того, эта местность отличается необыкновенной красотой. И разрушить эту первозданную красоту огромной, уродливой, все загрязняющей электростанцией, к которой вдобавок ко всему намечено проложить новую железную дорогу, являющуюся по своей сути источником загрязнения, — откровенное кощунство с экологической точки зрения, откат в прошлое столетие, вопиющее богохульство против Бога и природы.