Чтение онлайн

С плачем спускаясь по ступенькам, Оливия столкнулась с месье Озелло, который поднимался к мадам Ритц. Он положил ей руку на плечо.

— Она знает обо всем, что происходит в этом отеле, — тихо сказал он. — И делает все, что в ее силах. А вам сейчас лучше вернуться к работе.

Оливия кивнула и попыталась проглотить огромный холодный комок, застрявший в горле.

В возрасте пятидесяти семи лет Коко Шанель сумела покорить еще одного мужчину из сильных мира сего, победы над которыми коллекционировала. Она познакомилась с ним на юге Франции во время своего томительного изгнания. Он представился как

барон Ганс Гюнтер фон Динклаге, но друзья звали его Шпац. Барон осыпал Коко комплиментами и пламенными взглядами, и она отвечала ему без лишнего кокетства. Сближение произошло быстро. Каждый увидел в другом объект желания, которым хотел обладать немедленно. Оба они не могли похвастать молодостью и не собирались откладывать радости жизни на потом. Спустя неделю после знакомства Шпац оказался в постели Коко, где чутким вниманием к ее ощущениям доказал, что интуиция ее не подвела: этот мужчина ей действительно подходил.

Красивый, воспитанный, аристократичный, фон Динклаге умел носить костюмы, заказывать блюда в дорогих ресторанах и заниматься любовью. Он свободно изъяснялся на нескольких языках, и Шанель находила его исключительно очаровательным. Неиссякаемый запас шуток и занятных историй делал общение с ним легким и приятным. В общем, он оказался идеальным спутником.

Разумеется, она знала, что Шпац еще с 1918 года, когда вернулся с российского фронта в щегольском гусарском мундире, является немецким секретным агентом. Равно как и о том, что он убежденный нацист, преданный Адольфу Гитлеру и его идее Германии, стоящей во главе всей Европы, и что он близко дружит с Йозефом Геббельсом, главой отдела пропаганды

Коко нисколько этого не стыдилась — напротив, считала даже достоинством. Он стремился вращаться в высших кругах французского общества, а она хотела комфорта и безопасности и находила особое удовольствие в том, что их интересы так приятно совпали. В смутные времена каждая женщина мечтает о всесильном рыцаре в сияющих доспехах. А Шпац фон Динклаге действительно был почти всесилен. Чтобы Коко смогла вернуться в обожаемый «Ритц», ее приятелю понадобилось всего лишь позвонить военному коменданту Парижа.

Она не сумела занять прежний номер, потому что там жил генерал фон Штюльпнагель, но Шпац выбил для нее просторные апартаменты, выходящие на рю Кам-бон и зарезервированные для французских сторонников нацистского режима. Новое жилище оказалось милым, тихим и удобным. К тому же расположенным вдали от любопытных глаз. Здесь можно было встречать гостей во всем блеске и устраивать небольшие ужины при свечах для влиятельных нацистов, но при этом избежать внимания простых парижан, которые вряд ли оценили бы подобное дружелюбие к оккупантам. Особенно если учесть разнообразие и обилие блюд в меню для гостей, которое повергло бы в шок бедолаг, сидящих на голодном пайке.

— По-моему, стоит начать с шести дюжин устриц, — сказала Коко шеф-повару, который раболепно стоял рядом.

Она знала, что Шпац их обожает, к тому же устрицы оказывали волшебное воздействие на его мужскую силу.

— Нам как раз привезли несколько бочек из Арашона, мадам. Качество отменное.

— Потом ломтики фуа-гра с соусом и свежим зеленым горошком.

— Да, мадам.

Коко постучала кончиком тонкой золотой ручки по зубным протезам.

— Как насчет каре ягненка в качестве основного блюда? — обратилась она к Шпацу.

Барон в тот момент просматривал газету. Он был в красной бархатной домашней куртке. Военная форма висела в шкафу, да он ее почти и не носил в Париже: сейчас уже не требовалось надевать мундир, чтобы продемонстрировать свою власть. Он тепло улыбнулся Коко, и вокруг уголков глаз разбежались лучики морщин, которые ей так нравились. Затем он отложил газету и поднялся

с кресла, чтобы присоединиться к ней.

— Прекрасная мысль, дорогая. С картофелем «Анна» [25] и спаржей.

— А дальше, чтобы освежиться, мы возьмем шербет, — сказала она шеф-повару. Ягненок всегда немного жирный.

Повар все записал.

— Конечно, мадам. Шербет «Монраше». Что прикажете подать в завершение?

— Немецким офицерам нравится заканчивать трапезу острыми закусками, — сказал Шпац.

— У нас есть пикантная телятина, месье барон.

— Подойдет.

— Пусть подадут ее запеченной с яйцами en cocotte [26] , — решила Шанель. — Со сморчками.

— Прекрасный выбор, мадам.

— Нам нужен пудинг, Шпац?

— Детишек среди гостей не будет, — заметил он.

— Да, детишек не будет, ты прав. Но в конце ужина приятно съесть что-нибудь сладкое.

— Может, тогда закажем десерт из клементинов [27] ? — предложил он.

— Какая чудесная мысль. А к коньяку возьмем шоколада. — Она поцеловала Динклаге в загорелую щеку. — Дорогой, ты позаботишься о выборе вин?

Сомелье, дожидавшийся своей очереди, вышел вперед, потирая руки.

К устрицам шабли пятнадцатого года, объявил Шпац, не задумываясь. — «Шато Лафит» к ягненку. И у вас есть что-нибудь двадцать девятого года?

— Уверен, в погребе найдется несколько бутылок, месье.

— Найдите их. Затем, думаю, подойдет хорошее марочное шампанское. «Поммери» одиннадцатого года.

— Очень хорошо, месье.

Коко оставила его обсуждать вина с сомелье. Шпац действительно был настоящей находкой: рядом с таким мужчиной жизнь намного легче и приятнее. Она пошла к телефону и вызвала консьержа.

— Мне нужна та хорошенькая блондинка, не помню ее имени. Вы знаете, кого я имею в виду.

— Оливия, мадам?

— Да, Оливия. Пришлите ее ко мне, немедленно.

— Она вызывает вас, — сообщил месье Озелло Оливии. — Требует «хорошенькую блондинку», и никого другого.

Девушка обхватила руками разрывающуюся от боли голову.

— А нельзя послать кого-нибудь вместо меня?

— Вы меня совсем не слушаете? — рявкнул месье Озелло. Потом, уже тише, добавил: — Гости требуют вас, потому что вы единственная молодая горничная. И быть «хорошенькой блондинкой» весьма полезно. Не упускайте своих возможностей. Сможете получить неплохие чаевые.

— Она пока не дала мне ни единого сантима, — пожаловалась Оливия.

— А вы не забывайте улыбаться.

Оливия устало поднялась на седьмой этаж. Мадам Шанель была со своим новым любовником, этим немцем, которого за глаза называли шпионом. Присутствие в номере шеф-повара и сомелье с блокнотами наизготовку говорило о том, что намечается шикарный ужин. Шанель обернулась к девушке:

— Вот и ты. — Надев очки, она внимательно изучила Оливию. — Почему такое грустное лицо, деточка? Ты ужасно выглядишь.