Чтение онлайн

Его смех рокочет в груди, прижатой к моей спине.

— Ученая в течке, всё еще анализирует свое состояние.

— Разве ты можешь меня винить? Это же… — я неопределенно машу рукой, имея в виду свое усиленное ядом восприятие, связь присвоения, всю эту невероятную ситуацию, — …поразительно с эволюционной точки зрения.

— Безусловно, — соглашается он, и его язык мелькает в воздухе, пробуя мою меняющуюся эмоциональную сигнатуру. — Хотя, возможно, нам стоит пока продолжить практические исследования. Твой жар снова нарастает.

Он прав — знакомое давление накатывает вновь, мое тело готовится к очередному

раунду. Но в этот раз всё кажется иначе — глубже, интенсивнее, всепоглощающе, чем в предыдущие волны.

— Это пик течки, — объясняет он, чувствуя мое замешательство. — Самая сильная фаза. Самая важная для укрепления нашей связи.

Его кольца перестраиваются вокруг меня, не сковывая, а поддерживая, пока мы снова меняем позу. На этот раз он располагает нас лицом к лицу: мои ноги обхватывают его талию, руки — плечи. Поза кажется странно интимной — почти нежной, несмотря на первобытные потребности, движущие нами обоими.

— Смотри на меня, — командует он, снова входя в меня; два его члена растягивают меня со знакомым удовольствием-болью. — Смотри, кто тебя присваивает.

Я без колебаний встречаю его взгляд, наблюдая, как по его лицу волнами пробегает чешуя, сигнализирующая об эмоциональной сложности, выходящей за рамки простого гона. Последующее присвоение происходит медленнее, более осознанно — каждый толчок точно рассчитан на то, чтобы максимизировать взаимное удовольствие, а не просто утвердить доминирование.

В этот раз узлы формируются постепенно; его темп размерен, чтобы мое тело могло идеально подстроиться. Когда его клыки вонзаются в мою метку присвоения, в очередной раз обновляя нашу связь, ощущение перерастает физическое удовольствие во что-то почти духовное — связь на клеточном уровне, которую не разорвать простой разлукой.

— Мои чувства возвращаются, — шепчу я, когда прихожу в себя достаточно, чтобы заговорить, и провожу рукой по его чешуе с новым восторгом. Там, где раньше я видела лишь вариации цвета, теперь я могу различить сложные эмоциональные сигнатуры в переливающихся узорах. — Всё стало… снова более глубоким. Более ярким. Более информативным.

— Не только твои чувства, — говорит Неззар, и его золотистые глаза изучают меня с интенсивностью, превосходящей простое обладание. — Наша связь тоже становится крепче.

К тому времени, когда моя течка спустя несколько дней окончательно стихает, оставляя нас переплетенными в его кольцах, что-то фундаментальное между нами меняется. То, что начиналось как отношения похитителя и пленницы, эволюционировало во что-то, чего ни один из нас до конца не понимает, но оба признают как необратимо изменившееся.

Я провожу пальцами по его чешуе, используя свое новое восприятие, улавливая эмоциональные сигнатуры, которые были бы невидимы для меня до усиления ядом.

— Нам нужна новая терминология, — бормочу я, и научная точность возвращается в мой разум, как только дымка течки рассеивается. — Существующего языка недостаточно для того, что произошло между нами.

— Возможно, это нельзя определить ни человеческим, ни нагским словарем, — предполагает он, и его кольца слегка смещаются, чтобы сохранить оптимальный контакт между нами. — Это нужно понимать через прямой опыт.

— Экспериментальный подход, — соглашаюсь я, удивляя саму себя

искренней улыбкой. — Хотя размер выборки довольно ограничен.

— Верно, — отвечает он, и в его золотистых глазах теплится нечто, почти похожее на юмор. — Но данные исключительно подробные.

Погружаясь в измученный сон, всё еще окутанная его кольцами, я осознаю правоту его слов. То, что мы разделили за эти дни, выходит за рамки биологической классификации или научных категорий. Когда страх перестал затуманивать мое восприятие, а сопротивление — создавать конфликт между разумом и телом, я открыла для себя измерения опыта, о которых раньше и не помышляла.

Это не свобода в человеческом понимании. И не плен, каким я представляла его раньше. Это нечто совершенно иное — территория, которую ни один из нас не наносил на карту, но на которую оба мы безвозвратно заявили свои права.

НОВОЕ ИССЛЕДОВАНИЕ, НОВАЯ ЖИЗНЬ

Спустя два месяца после моей осознанной капитуляции — какое клиническое описание для того, чтобы позволить нагу-альфе присвоить себя во время течки — я смотрю на результаты молекулярного сканирования, которые подтверждают то, что мои обостренные чувства уловили еще неделю назад. Данные не лгут, хотя мой мозг все еще пытается убедить меня в обратном. Беременность. Снова.

Я провожу пальцами по голографическому изображению, прослеживая характерные химические маркеры, указывающие на успешную имплантацию. Эмбриональное развитие уже демонстрирует ускоренные темпы роста, и на этот раз гибридная генетика проявляет себя с поразительной стабильностью. Но не научные последствия заставили меня застыть на месте, слегка дрожа рукой на поверхности сканера.

А полное отсутствие негодования.

Где ярость? Ощущение насилия? Феминистское возмущение тем, что меня свели к роли инкубатора? Вместо этого в груди разливается странное, тревожное тепло, подобно какому-то эмоциональному вьюну, задушившему ту самую реакцию ужаса, которую мне следовало бы испытывать.

— Значит, подтвердилось? — Голос Неззара доносится из дверного проема лаборатории; его массивная фигура скользит с той текучей грацией, которая все еще смущает меня, несмотря на всё, что мы разделили.

— Ты и так знал, — говорю я; это не вопрос, а констатация факта. Его хемосенсорные способности должны были уловить изменения в моем запахе задолго до любого сканера. — Ты просто ждал, пока я сама это осознаю.

Чешуя на его плечах слегка мерцает — аналог пожатия плечами у нагов.

— Я хотел, чтобы ты открыла это сама. Научное подтверждение часто дает… ясность.

Типично. Раздражающе вдумчиво. До безумия понимающе. Было гораздо проще, когда он был всего лишь чудовищным похитителем.

— Я испытываю неадекватные эмоциональные реакции, — признаюсь я, снова поворачиваясь к сканеру. Научная терминология почему-то облегчает признание, дистанцируя меня от пугающего тепла, всё еще разливающегося в груди.

— Неадекватные? — Одна чешуйчатая бровь приподнимается, и его золотистые глаза с вертикальными зрачками изучают меня с обезоруживающей интенсивностью.