Чтение онлайн

Мгновение спустя Неззар оказывается рядом со мной; его массивная фигура создает защитный периметр, кольца выстраиваются в оборонительную позицию вокруг меня. Но угроза миновала. Я всё еще стою на ногах, одна рука покровительственно лежит на животе, где наш ребенок продолжает развиваться, блаженно не ведая, как близко он был к уничтожению.

— Ты ранена, — замечает он, улавливая микроскопические брызги крови на моем лице — не моей, а оперативника.

— Я в порядке. — Мой голос звучит чуждо — спокойно, контролируемо, совсем не так, как должен звучать голос человека, который только что убил другого человека,

чтобы защитить ребенка-полунагу. — Они бы уничтожили всё, что мы построили.

Простота этого заявления скрывает его глубокий смысл. Не только беременность, не только исследования, но и ту меняющуюся реальность, что теперь существует между нами — нечто, выходящее за рамки простого биологического императива или прав завоевателя. Нечто, что я решила защищать смертоносной силой, если потребуется.

Вокруг нас охрана оперативно убирает тела павших оперативников. Старейшина Ксилема приближается, ее древние глаза оценивают меня с новым интересом.

— Ты защитила не только себя, но и потомство нагов с поразительной эффективностью, — отмечает она; в ее устах это звучит как торжественное провозглашение. — Весьма неожиданно для присвоенной омеги.

— Я полна сюрпризов, — отвечаю я, и сарказм срабатывает автоматически даже после пережитого насилия. — К тому же, семь месяцев вынашивания этого ребенка вызывают у меня определенное чувство собственности и желание сохранить ему жизнь.

По ее выцветшей чешуе пробегает рябь — кажется, это было веселье.

— В самом деле. — Ее взгляд переходит на узоры чешуи, видимые на моем горле и запястьях, которые всё еще пульсируют от уходящего адреналина. — Возможно, наши категории требуют… пересмотра.

Пока Неззар ведет меня из зала в медицинский отсек, за нами следуют шепотки — не осуждение, а нечто, похожее на уважение. Для нагов мои действия — венец биологической логики: защита потомства любой ценой. Тот факт, что я решила защищать гибридного ребенка от представителей собственного вида, лишь подтвердил их убеждение: успешная интеграция — это эволюционный скачок.

Чего они не понимают, и чего я сама едва осознаю, так это того, какой глубокий сдвиг означают мои действия. Я защитила не просто беременность или научный проект. Я сделала окончательный выбор между прошлым и будущим, между идеологией человеческого Сопротивления и той сложной реальностью, в которой я теперь живу.

— Ты действовала с поразительной эффективностью, — замечает Неззар, когда мы добираемся до диагностической камеры. Его кольца защитно обвивают меня, пока медицинские сканеры проверяют наличие скрытых повреждений. — Большинство людей в такой ситуации были бы парализованы страхом.

— Большинство людей не вынашивают научное чудо, будучи накачанными ядом нагов, — парирую я, прикрываясь юмором, который кажется всё более хрупким. — Кроме того, я месяцами анализировала химические соединения, способные навредить тканям гибрида. Я мгновенно узнала оружие.

Его золотистые глаза изучают меня с пугающей интенсивностью.

— Узнавание не объясняет твою готовность устранить угрозу с такой… окончательностью.

Фраза повисает между нами, невысказанный вопрос ясен: когда я стала той, кто убьет ради защиты того, что началось как насильственное присвоение?

— Они покусились на нашего ребенка, — говорю я наконец, и простота этих слов вмещает в себя всю сложность

моей изменившейся точки зрения. — На наше исследование. На наше будущее. — Притяжательное местоимение вырывается неосознанно, выдавая больше, чем любое научное объяснение.

В выражении его лица что-то меняется — чешуя идет рябью в узорах, указывающих на эмоциональную глубину, выходящую за рамки простого удовлетворения альфы или территориального триумфа. Его кольца слегка сжимаются вокруг меня — не ограничивая, а поддерживая.

— Да, — соглашается он, и в этом единственном слове — слои смыслов, которые не в силах передать ни человеческий язык, ни язык нагов. — Наше.

Пока медицинское обследование подтверждает то, что я и так знала — вреда ни мне, ни ребенку не нанесено, — я принимаю реальность того, что сегодняшние события закрепили окончательно. Сопротивление теперь видит во мне предательницу, а не жертву. Наги видят во мне защитницу, а не просто сосуд. И я окончательно поместила себя где-то между обоими мирами, не принадлежа полностью ни одному из них, но создавая нечто новое в пространстве между ними.

Это не свобода в человеческом понимании. И не плен, каким я знала его раньше. Это нечто совершенно иное — территория, которую я сама для себя отвоевала в рамках ограничений, с которыми когда-то боролась, но по которым теперь иду по собственной воле.

РОЖДЕНИЕ ВОЗМОЖНОСТЕЙ

Говорят, человеческие роды — это самая мучительная боль, которую способно выдержать женское тело. Очевидно, «они» никогда не рожали ребенка-полунагу со сверхъестественными темпами развития и склонностью буквально менять положение в утробе. Гибридные роды, как выяснилось, относятся к особой категории агонии — такой, которая проверяет на прочность даже усиленные ядом болевые пороги.

— Дыши, — инструктирует Неззар, когда очередная схватка пронзает меня с деликатностью тарана. Его голос остается бесяще спокойным, словно он наблюдает за особо интересным лабораторным экспериментом, а не за тем, как меня разрывает изнутри.

— Я и так дышу, — огрызаюсь я сквозь стиснутые зубы. — Я бы хотела перестать чувствовать.

Специализированная родильная палата, которую мы готовили последние месяцы, окружает нас тщательно выверенной влажностью; стены уставлены ботаническими образцами, отобранными за их способность выделять успокаивающие споры. Медицинское оборудование наготове — часть человеческого дизайна, часть явно нагского, а третья категория собрана из наших собственных разработок для решения уникальных задач, которые мы предвидели у гибрида. Комната была бы захватывающей с научной точки зрения, если бы я не была в данный момент основным подопытным.

Очередная схватка налетает прежде, чем предыдущая полностью стихает; ускоренный сценарий родов напрочь перехватывает дыхание. Потомство нагов развивается в утробе быстрее и рождается стремительнее — биологическая черта, которую наша дочь унаследовала с энтузиазмом. То, что должно было быть часами постепенного прогресса, сжалось в удар метеорита по своей интенсивности.

Кольца Неззара обвиваются вокруг моей талии и под плечами, поддерживая мой вес, когда ноги грозят подкоситься. Прохладные гладкие мускулы, прижатые к моей разгоряченной коже, приносят мгновенное облегчение, которое исчезает, как только очередная волна боли обрушивается на меня.