Осколки
Шрифт:
Холодок пробежал по позвоночнику. Я знал этот голос.
– Пусть ты еще не погиб, Адам Рейнгольц, последний Волк Тарантура, но ты уже с потрохами принадлежишь мне.
– А, это ты, карга старая. Я-то думал, кто пострашнее приперся…
– У тебя есть еще враги в этом мире?
– Ты не поверишь – море! Ну-с, чего хотела? Кажется, ты уже получила от меня все, чего только можно желать от скромного молодого проводника.
–
– Так ты отомстить хочешь? Так пожалуйста, забирай душу и проваливай в Ледяные Пустоши, старуха, я не против. Но что-то мне подсказывает, что нужно тебе совсем не это.
– Как всегда зришь в корень, человечек. Ты сорвал мне все планы. Я хотела вернуть вас в мир, а теперь в живых остался только ты…
– Да-да-да, самый уродский и ущербный Волк из всех живущих.
– …моя единственная радость.
Я поперхнулся.
– Я предлагаю тебе еще одну сделку, Адам Рейнгольц. Я уйду из твоего мира, прекращу пожинать души живых и мертвых и отпущу тебя, а взамен ты отдашь мне свое дитя.
– Ха! Может быть, я тебя ошарашу, но у меня нет детей. Был один, правда, но его забрал один из вас, мелочные вы всемогущие твари!
– Не кипятись. Раз детей у тебя больше нет и не будет, не делает ли это сделку еще интереснее? Видишь: твоей выгоды в таком случае намного больше.
Я пожал плечами.
– Идет.
– Превосходно…»
– Ну ты и падла, - пробормотал я, поднимаясь на ватные ноги. – Я-то думал, мы теперь если не друзья, то хотя бы товарищи. Низко, мужик, низко!
– Ты думал, я когда-нибудь буду терпеть рядом с собой Волка, пусть он даже помог мне уничтожить всех своих соплеменников? Это сделало тебя в моих глазах еще омерзительнее.
– А я прям обиделся. Видишь, слезки текут? – я фыркнул и утер навернувшиеся на глазах слезы. Нет, вы не подумайте, я не расплакался, но от запаха гари, шедшего от меня, реально щипало глаза. – Не, если серьезно, ты ранил меня в самое сердце. Как ж мне дальше жить?
Он развернулся ко мне боком и кинул один из двух мечей к моим ногам.
Я присвистнул.
– О, сударь, я правильно понимаю, вы предлагаете мне дуэль?
– Да.
– Ухты-пухты, я удивлен. Я-то думал, ты мне глотку еще во сне перережешь, а потом смоешься и бросишь меня. И это после стольких лет жизни вместе! Как ты мог, любимый, как ты мог?!
– Довольно! Бери меч и сражайся.
– Сразу к делу, ты мне нравишься! – я щелкнул пальцами. – Но нет, уволь, я с тобой тягаться не собираюсь. Ты что, сбрендил, старче? В моем состоянии только орешки кувалдой колоть, а не с магами бороться.
– Тогда я убью тебя безоружного.
Я огляделся. Мы стояли на каком-то темном высоком утесе у огненной реки. Вокруг царила разруха. Какие-то мрачные каменные руины невысоких стен россыпью гнездились на пологом склоне, и мрачная, откуда-то
взявшаяся луна нависала над нами, бросая длинные горбатые тени на ссохшуюся желтую траву, усыпанную мелкими капельками кислотной зеленой росы.Жизнеутверждающее зрелище.
Я оглянулся. На самом краю стояла маленькая темная избушка. Покошенная и темно-серая, с заколоченными окнами и дверью, на которой висел огромный железный замок, она идеально довершала сию композицию.
Я потер кровоточащий бок и вздохнул. Делать нечего, пришлось поднимать с земли оружие. Я вам говорил, что ничего не понимаю в таких клинках? Так я повторюсь: я нихрена не понимаю в таких клинках!
Итак, собравшись с мыслями, я приготовился сдохнуть. Вот блин засада! Надо было его кокнуть, когда была шанс, а теперь уже бесполезно.
Я не заставил его ждать.
Хмыкнув, я сорвался с места – вернее, захромал как раненый слон, - и коротко замахнулся мечом.
Охотник легко парировал удар. Он направил мой клинок вниз, а сам развернулся на каблуках и рубанул наискось, целясь мне в голову.
Я неумело отшатнулся. В мозгу вспыхнула волна боли. Рухнув на землю, я схватился за шею и зашипел, когда пальцы наткнулись на неглубокую рану с идеально ровными краями.
Он сделал выпад.
Я отмахнулся от жужжащего клинка и попытался обратиться, чтобы сравнять шансы, но ничего не случилось. Я запаниковал. Что за черт?!
Еще один удар.
Лязг стали. Сноп искр вырвался из лезвия и на секунду озарил окружающую нас полутьму.
Я отступал, пятился. С каждым его нападением сил оставалось все меньше. Пот лил отовсюду. Едва подсохшая корка крови хрустела, и каждое движение отдавалось еще большей болью.
Он на миг открылся.
Я пнул его ногой в голень. Охотник пошатнулся, но не упал, и это дало мне лишнюю секунду времени.
Я хлопнул себя по запястью в том месте, где сквозь тонкий слой кожи проступали очертания духовой трубки. Раздался щелчок механизма. Красный дрот, смазанный ядом, вылетел из рукава и вонзился ему в плечо.
Вернее, я думал, что он вонзился, а на самом же деле тонкая серебряная иголка остановилась в миллиметре от его кожи.
– Долбаная магия! – взвыл я от отчаяния.
Сердце колотилось в груди. Я старался удерживать дыхание, но уже на сорок пятой секунде легкие судорожно сжимались в поисках дополнительного воздуха.
Я перекатился на бок, вскочил на ноги и совершил отчаянную попытку выжить.
Я размахнулся. Клинок в моей руке протяжно свистнул.
Охотник внезапно сделал шаг вперед, подставляясь под удар. Я думал, он совершил ошибку, но все оказалось с точностью наоборот.
Не знаю, как ему это удалось, но он просто оттолкнул тыльной стороной ладони мой меч, а затем резко сократил расстояние, проводя своим клинком по дуге.
Я вскрикнул.
Ожидая удара спереди, я совершенно забыл про спину.
Острое лезвие Охотника беспрепятственно обогнуло мой бок и прошло по пояснице прямо между позвонками.
Я рухнул на землю. Я не чувствовал ног.
Я попытался поднять меч, но Охотник наступил на мое запястье и размашисто ударил каблуком своего сапога по плечу. Раздался хруст ломающейся кости.
Как я устал…
Я снова упал. Башка болталась на шее как сломанная петушиная голова, и взор заволокло тугим серым туманом.