Осколки
Шрифт:
По ту сторону послышался протяжный визг.
– Ха, твари, съели? – заорал я, но тут же заткнулся, когда меж стеблей показалась первая волчья лапа. – Чудо, были-и-ин!
– Гони их к озеру, идиот! – заорал Охотник откуда-то справа. – К озеру!
Я еще пару секунд покрутился у ограды, чтобы они не отвлекались на прочую фигню, и дождался, пока некоторые из них догадаются ее обойти, а затем – да, да, уже в который раз! – снова припустил к озеру.
Я остановился у края и глянул назад. Меня стремительно окружали и брали в клещи. Деваться некуда, я в тупике. Но разве не такой был план?
Я вошел в воду. Сразу почувствовалась
– Киса-киса… - я поджал губы. Сработает? О, сработало! Или они просто за мной идут? А, черт, пора сматываться!
Я долбанул первого сунувшегося ко мне члена стаи в ухо и отскочил в сторону. Пару раз прокрутился в воздухе, уходя от ударов, и удивился количеству Волков. Черт возьми, они что, здесь еще размножались по пути, что ли?
– Ай, тварь! – вскрикнул я, когда огромный коготь пронзил ступню, пригвоздив ее к смердящему старыми скелетами и залежавшимся илом дну. Я размахнулся серпом и снес ему голову.
Второй подскочил. Он с рыком навалился на меня, и я хлопнулся на спину, уходя под воду.
Воздух стремительно ускользал из легких. Их обжигало огнем, они судорожно сжимались, и ребра от огромного веса серой твари громко хрустнули. Я беззвучно закричал, пуская пузырьки. Боль заставила меня собраться.
Я перехватил рукоять своего серпа другой стороной и вонзил острие между позвонками – прямо в шею.
Волк взвизгнул и отшатнулся.
– Сволочь! – скользкими от крови пальцами я попытался вырвать свое единственное нормальное оружие из стремительно скачущего прочь идиота, но тот, как назло, успел умчаться вдаль и подох в самом центре серебряной волны.
Я оттолкнулся от дна ногами и поплыл к центру. Волки увязались за мной.
Черт, где этот Охотник, мать его за ногу?!
– Закрой уши! – тут же послышался откуда-то издалека его приглушенный водой голос.
Дважды просить меня необходимости не было. Я нырнул вниз, сунув в уши пальцы и сгруппировался. В следующую секунду по озеру прокатилась рябь, а еще через миг оно внезапно вспыхнуло всеми цветами радуги, и настал мрак.
Я не помню, что случилось именно в тот короткий промежуток, когда вокруг бушевала гроза, и сотни мелких синих молний разили каждую тварь, оказавшуюся в воде, но итог был очевиден: из сотен – может, даже тысяч – моих мертвеньких соплеменничков в живых осталось лишь жалкая горстка, которая не успела оказаться в озере, чем спасла себе жизнь. Ненадолго.
Моя кожа горела, каждое движение отдавалось болью и хрустом кровавой корки, сформировавшейся поверх голого мяса, однако я продолжал плыть вверх – к воздуху.
Мне не в первой оказываться в таких передрягах, и я умею выживать. Ну, ясен пень, вы это уже поняли, да ведь?
Я выплыл к берегу и перевалился через край, утопая ногами и руками в склизком темном иле. Дыхание сорвалось. Мне действительно казалось, что я сейчас сдохну, но я заставил себя встать. Пошатываясь, я побрел к утесу, у которого суетились оставшиеся в живых дохлые твари, переругиваясь друг с другом и пытаясь понять, что только что произошло.
Они потеряли меня в воде. Могу даже поспорить, они желали меня убить, а зайти в озеро боялись. Даже самый сумасшедший зверь хочет жить.
Охотник беззвучно вышел из реденького леска, росшего неподалеку. Его темная фигура отделилась от таких же мрачных мертвых деревьев и с шорохом подплыла ко мне по
воздуху, молча протягивая один из двух парных мечей.– Последний шанс на искупление, - тихо шепнул мне он.
– Заткнись и делай свое дело, идиот, - фыркнул я в ответ своим хриплым и ужасно безобразным голосом. Хотел бы я обматерить его с головы до ног, но было реально лень. Я устал. Я очень устал от этой беготни. Еще и растерял все свое оружие…
Только сейчас я, наконец, понял, в чем счастье обычных людей. И пусть на своем месте некоторые из вас желают моей жизни, я вас понимаю. Человек всегда тянется к тому, чего не имеет.
И вот сейчас я хотел стать обычным. Работать, не знаю, на какой-нибудь замшелой ферме, пасти, в конце концов, этих дряных вкусных овечек и жить на красивом зеленом лугу, над которым каждый день расцветает благословенное красно-желтое солнце. Жениться, заиметь детей и эту мелкую тявкающую псину, которая будет везде таскаться за мной и выпрашивать пожрать.
Жить и видеть свое будущее, понимаете?..
Я горько усмехнулся. Пусть мне никогда этого не видать, но мечтать ведь не вредно.
В тот миг во мне что-то сломалось. Все мои колкости, язвы и шипы стали вдруг иллюзорными. Они попросту рассыпались, и я остался в полном одиночестве. Вот мне почти двадцать шесть, и что я имею? Ни-хре-на! Походу я старею…
– Все, увольняюсь, - буркнул я. – Достали.
– Что?
– Ничего. Шуруй давай, достал уже, говорю.
Я вынул из ножен меч. Отдаю ему должное, клинок оказался на удивление надежным: почти идеальная балансировка, умеренная заточка, два гладких округлых лезвия без зазубрин и легкая рукоять без гарды, которая удобно лежала в ладони и не сковывала движения. Я не любитель подобных железок, но это оружие заставило меня им восхититься.
– Держись позади, - сказал мне Охотник. – В твоем состоянии бросаться в бой бессмысленно, будешь только мешать…
– Спасибо, сам знаю.
– Добивай тех, кто сможет сбежать.
С этими словами он беззвучно сорвался с места и ринулся в бой, а я, ругаясь и изрыгая все известные мне проклятья, заковылял следом, стараясь поспевать за этим долбаным мужиком, так не вовремя свалившимся мне на голову.
В отличие от меня он двигался грациозно. Уж не знаю, где его учили бою, но работу свою они выполнили на славу.
Клинок и его рука будто слились вместе. Он кружил меж огромных серых тел и разил одно за другим, лишь парой коротких взмахов рукой неся им если не смерть, то страдания, а дальше дело заканчивал уже я.
Черное кольцо на его пальце потрескивало от могущества. Такого же цвета плащ, обагренный моей – вот засранец! – кровью кружил будто сам собой в танце смерти и отчаяния, и серебряная дуга меча-близнеца моего мерно поднималась и опускалась, пуская очередному Волку кишки или отрубая голову.
Скажу так: лишить такого, как я, башки очень сложно, но меч Охотника словно не встречал сопротивления, прорубаясь сквозь плоть и кости как по маслу.
И, конечно же, не обошлось без магии.
Добивая очередного противника – кстати, после «второй» смерти монстры отправляются прямиком в забытье, я вам это говорил или нет? – я краем глаза заметил вокруг его фигуры призрачное синее облако, потрескивающее от разрядов фиолетового волшебного пламени.
Каждого из них, кто решался хоть когтем тронуть его, ждало глубокое разочарование – он лишался целой лапы, а то и половины туловища.