Чтение онлайн

Из-за отсутствия на вилле воды и канализации девочек пришлось поселить в отеле, и, разумеется, мы выбрали заведение месье Парковка, который к тому же предложил Мишелю щедрую скидку. Каждое утро мы едем в Мужен, чтобы забрать Ванессу и Клариссу и заодно позавтракать вместе с ними. Девочки заказывают petit d'eejeuner [40] , включенный в стоимость комнаты и состоящий из традиционных круассанов, рогаликов, confitureи caf'e аи lait [41] (chocolatдля Ванессы, которая терпеть не может чай и кофе, хотя и беспокоится непрерывно о своей миниатюрной, ладной фигурке), а мы с Мишелем ограничиваемся одним кофе. После завтрака я засовываю в сумку недоеденные

рогалики, которые пригодятся нам для ланча, и мы нежимся на солнышке на террасе месье Парковка. Потом, пока хозяин с женой выписывают счета отъезжающим гостям, мы с Мишелем по очереди на цыпочках поднимаемся по скрипучей узкой лесенке в номер девочек и там принимаем столь нужный нам, краденый душ. Еще никогда в жизни горячая вода не казалась мне такой роскошью и источником блаженства. К третьему дню добродушная веселость хозяина идет на убыль, а его взгляд становится подозрительным. Страшно представить, как он станет приветствовать нас через месяц.

Мишель наведывается в местную la mairie [42] и просит показать ему план водоснабжения «Аппассионаты», но там не находится никого, кто мог бы порыться в папках. Август, все в отпусках. Но даже если чиновники были бы на месте, выясняет он, подобная информация вряд ли нашлась бы. Дом слишком старый, участок не один раз перепродавался, а земля находится в частной собственности. В таких случаях системы водопроводов и канализации не подлежат регистрации. Придется нам продолжать поиски самостоятельно. В отчаянии Мишель звонит в Брюссель мадам Б.

— Я нашел bassin [43] на вершине холма, — говорит он, — но в зарослях не могу найти трубы. Откуда в него поступала вода?

Оказывается, мадам понятия не имеет. Имение было куплено в подарок одной из двух ее дочерей, помешанной на лошадях, но выяснилось, что из-за склона и уступов разводить их там невозможно, поэтому в доме она никогда не жила.

— H'elas,к сожалению, я не могу вспомнить, месье. Это же было пятнадцать лет назад.

— А та женщина, которая арендовала виллу и выращивала там собак?

— Даже не представляю, где ее искать. Она осталась должна нам несколько тысяч, включая, кстати, и счета за воду.

— О! Выходит, счета за воду все-таки были?

— Mais, bien s^ur! [44] По крайней мере, мне так помнится. Она вообще никаких счетов не оплачивала. В этом-то я уверена.

— Но мне кажется, вы как-то упоминали об источнике?

— A, la source [45] ! Да-да, где-то там вроде бы есть источник. Возможно, у моей дочери остались какие-нибудь схемы, но она вернется только в середине сентября. Конечно, к моменту окончательной продажи мы постараемся предоставить вам всю информацию. А завтра мы с Робертом уезжаем в отпуск, так что bonne chance.

Ранний вечер. Солнце светит сквозь оливковые деревья и бросает длинные тени на поросший сорняками склон. Мы сидим в двух приобретенных в местном супермаркете шезлонгах на пыльной лужайке, когда-то бывшей газоном, и потягиваем местное vin de Provence ros'e [46] . Разговор идет, разумеется, о воде, и я впервые понимаю, до какой степени Мишель не любит проигрывать.

— Если скваттеры жили здесь и выращивали овощи, значит, был и водопровод. Про источник они знать не могли. Завтра же утром пойду в местный Совет по водоснабжению, и будем надеяться, что они не закрылись на весь август.

— Может, скваттеры делали то же, что и мы, — предполагаю я, подливая ему и себе прохладного вина.

— Что именно?

— Пользовались французским гостеприимством и набирали воду в деревне.

Пока Мишель раздумывает над такой возможностью, я сообщаю ему, что пообещала девочкам вывезти их сегодня вечером в Канны и угостить пиццей. Денег, конечно, почти нет, но все-таки они хотят проветриться. Я чувствую, что им уже начинает надоедать наша жизнь без удобств и однообразное меню, продиктованное скудным набором кухонной утвари: пара старых сковородок из лондонской квартиры, дешевенькое барбекю, пластиковая салатница, поднос, бумажные тарелки, несколько ножей и вилок, купленные уже здесь, и какая-то странная штука, принадлежащая Мишелю, которая с виду напоминает бунзеновскую горелку, но вполне успешно кипятит воду для картошки и кофе.

— С девочками все в порядке. Это ты хочешь проветриться, — дразнит меня Мишель.

Только теперь я начинаю понимать серьезную разницу между мною и им. Если в моей прошлой настоящейжизни что-нибудь отказывалось работать, я выбрасывала это, шла в магазин и покупала новое. Нет кухни? Отлично. Буду питаться где-нибудь в городе, легко решала я. У Мишеля же, в отличие от меня, хватает терпения, он умеет ремонтировать вещи и делать что-нибудь нужное из бесполезных кусков дерева или обрывков проволоки.

— Может, ты и прав, — вздыхаю я, и он начинает хохотать, услышав, что в моей биографии это первый опыт жизни вдали от городских удобств.

— Нет, все-таки тыправа. Но девочки повеселеют, как только мы наполним бассейн.

Он по-прежнему обещает Ванессе и Клариссе, что, как только мы отыщем источник воды, наполним резервуар — большой и круглый бетонный танк на самой вершине — и вода по незасоренным и непроржавевшим трубам (кстати, все шутки, что мне доводилось слышать о французских водопроводах, оказались чистой правдой) весело побежит в дом, — так вот, когда случится вся эта серия petits miracles [47] , мы первым делом наполним водой бассейн. Я поворачиваю голову, смотрю вниз, на выцветшую голубую чашу, и представляю себе, как в ней будет плескаться прохладная, прозрачная вода. Да, с бассейном наша жизнь станет гораздо веселее.

— А что наши соседи? — спрашиваю я у Мишеля. — Ты с ними уже общался?

— Все уехали. Или проводят дни на пляже.

Пляж! Мы же там еще не были!

— Давай отложим поиски воды и съездим завтра на пляж.

— Там чересчур много туристов, — говорит Мишель так брезгливо, словно прожил на этом холме уже лет сто.

Встаем мы рано. Мне повезло — я встретила человека, который любит раннее утро не меньше, чем я. День начинается, когда первые лучи пробиваются сквозь ветки окружающих дом сосен и падают на наши загорелые лица и разложенные прямо на полу ужасные матрасы.

— Я на море, — сонно бормочу я, натягиваю на себя первую попавшуюся под руку одежду и спешу к машине.

На дороге мне встречаются только оранжевые мусорные фургоны да первые редкие любители посигналить. Внизу, в городе, воздух уже пахнет выхлопными газами и только что испеченным хлебом. Целый час я плаваю в полном одиночестве, потом прямо на пляже принимаю холодный пресноводный душ и начинаю чувствовать себя свежей и полной сил. Это гораздо приятнее, чем начинать день с косых взглядов месье Парковка. Мишель смеется и говорит, что я чересчур чувствительна, но, судя по тому, как хозяин отеля багровеет каждый раз, когда мы поднимаемся в комнату девочек, он проводит все ночи, планируя наше убийство. Дома я быстренько глотаю кофе, и мы отправляемся за Ванессой и Клариссой.

За завтраком я делюсь с семьей своими утренними пляжными радостями, с жаром расписываю тишину, покой, отсутствие туристов, видящих в это время десятый сон, чистый золотой песок без единого человеческого следа и восход. Ах, какой восход! В дивном безмолвии солнце поднимается из своего таинственного логова за грядой холмов, приносит с собой тепло и волшебный медовый свет, разливается по воде до самого горизонта, превращает ленивые волны в жидкое золото, а в самой середине этого чуда я одна-одинешенька плыву по соленой глади.