Чтение онлайн

Ближе к вечеру из Англии на двух машинах приезжают мои друзья и привозят с собой несколько предметов обстановки: два больших глиняных горшка с Крита, которые будут дивно смотреться по сторонам ведущей в бассейн лесенки, другие полезные мелочи и, самое главное, мою почту. Мы даже не пытаемся скрыть своего огорчения из-за фиаско с водопроводом. Пока Мишель кормит их салатом и рассказывает всю водяную сагу в подробностях, я ухожу в нашу спальню, чтобы прочитать письма. В большинстве из них рекламные листовки, некоторые пришли от дальних друзей, из вторых рук узнавших о последних событиях в моей жизни — «звучит просто изумительно, дорогая!» — а кроме того, есть и письмо от моего агента. В нем может быть одно из двух: либо полученные на мое имя письма от поклонников, либо чек. Конверт совсем тоненький,

и у меня в груди загорается надежда. Трясущимися руками я открываю его и про себя молюсь, чтобы это не был чек на какую-то смешную сумму вроде сорока семи пенсов, которые я недавно получила от Би-би-си за продажу моей программы одному карликовому кабельному каналу в Ботсване. В конверте оказывается банковское извещение о том, что на мой счет переведены деньги за несколько продаж моего фильма «Все существа, большие и маленькие». Этой суммы вполне хватит на новый насос. И еще на то, чтобы сделать первый взнос за очистительную систему для бассейна. Теперь я точно знаю, что у нас все будет хорошо!

Словно победным флагом, размахивая письмом, я выбегаю на верхнюю террасу. Семья и друзья, сидящие внизу, шумно радуются счастливой новости и поднимают за нее бокалы.

Мишель садится в машину и мчится в деревню звонить месье Дольфо, а мы тем временем накрываем стол и меняем кассету в магнитофоне. Ликующая музыка эхом отражается от склона. Проблема с водой решена!

Сколько важных вещей мы в городах принимаем как должное. Простейшая радость умыться и почистить зубы. Неземное блаженство намылиться с головы до пят и взбить на голове пышную шапку шампуня… Ванесса находит течь в одной из труб — из крошечной дырочки, как из гейзера, вырывается фонтанчик. Девочка прыгает в нем, скользит по намокшей земле, вопит и хохочет. Ее восторженные крики заставляют замолкнуть даже цикад.

— Видите, дом выходит на юго-запад. Из окон виден Каннский залив и гавань Фрежюса. А если встать на цыпочки на верхней террасе или по приставной лестнице подняться на нашу плоскую, посыпанную гравием крышу, можно ясно увидеть два дремлющих у каннского берега острова-ящерицы, Леренские острова.

По вечерам вдоль дороги, бегущей по самому краю берега, зажигаются фонари, и с нашей верхней террасы она кажется бесценным бриллиантовым ожерельем, небрежно брошенным на берег чьей-то рукой. А иногда горы Эстерель бывают дымчато-голубыми и напоминают японскую гравюру. На закате небо над ними становится нежно-розовым и похожим на стаю фламинго из какого-то миража.

Наши друзья вслед за нами начинают проникаться очарованием этой заброшенной фермы, а значит, мы теперь не одиноки. И, возможно, не такие уж сумасшедшие.

Благодаря нашим гостям отель месье Парковка теперь полон. Он с удовольствием вывешивает табличку «Complet»и отныне готов навсегда забыть о случаях незаконного пользования душем. Мы рассчитываемся с ним, а Ванесса и Кларисса собирают свои вещи, чтобы перебраться к нам на виллу. И — самое главное! — они делают это с радостью.

— Papa! Papa, viens ici! [59] — кричит Кларисса.

Мы бросаем инструменты и спешим к ней. Сестры стоят на коленях и смотрят в темную гладь пруда.

— Il у a des poissons! [60]

Я так и знала! С того знойного, комариного утра, когда мы обнаружили пруд, я часто возвращалась к нему и пытливо вглядывалась в непроницаемую, как черное стекло, поверхность. Кларисса, всегда занятая маленькими тайнами живой природы, весь последний час банками набирала воду под краном — какая невероятная роскошь! — и таскала ее в пруд. Свежая вода взбаламутила тину и тех, кто жил в ней. И вот почти на самой поверхности плавают три большие рыбины — каждая не меньше фута в длину.

— C’est incroyable! [61]

Мы

все вчетвером, точно страдающие от жажды мартышки, склоняемся к пруду и разглядываем его обитателей. Это либо карпы, либо огромные золотые рыбки. Со дна поднимается еще одна. И еще. Всего мы насчитали их пять или шесть. А может, и семь — трудно сказать точно, потому что они то появляются, то снова уходят на глубину. Но первые три были самыми большими.

— И как же они здесь выжили? — вслух удивляюсь я.

— Наверное, питались планктоном и водорослями. Но все равно это чудо.

И правда, чудо. Еще одно свидетельство того, что «Аппассионата» жива. Интересно, какие диковины ожидают нас завтра?

Откуда ни возьмись у нас объявляется еще один и на этот раз не слишком приятный гость — пожилой джентльмен, у которого дело к Мишелю. Он писатель и хочет продать ему свой сценарий. Мы не в силах понять, как ему удалось отыскать нас. К счастью, наши примитивные жилищные условия избавляют нас от необходимости предлагать ему ночлег, но вежливый и добросердечный Мишель все-таки приглашает его остаться на обед. Еду мы готовим на барбекю все вместе и получаем от этого огромное удовольствие.

Стол накрыт под Magnolia Grandiflora.Отсюда открывается изумительный вид на горы и море. Золотой свет старинной масляной лампы, которую я привезла из Англии, играет на лицах гостей. Журчание воды, льющейся в бассейн, вплетается в «Легкую жизнь» Билли Холидей. Мы не возражаем. Сам по себе этот звук кажется нам райской музыкой, несмотря на то что, по нашим подсчетам, такими темпами бассейн будет заполняться три недели. Крис, один из самых старых моих друзей, предлагает купить нам несколько садовых шлангов в качестве подарка на новоселье. Мы выпиваем за это и обещаем, что будем счастливы видеть его у себя и в будущем году.

Для нашего нового гостя мы в подробностях повторяем всю историю поисков и обретения воды. В ответ он, будто старая мрачная Кассандра, цедит:

— Раз уж проблема с водой была, то будет и всегда. Вот в моем доме в Испании… — и рассказывает нам о своих бедах с таким удовольствием, точно желает и нам таких же.

Веселый шум за столом смолкает, и теперь слышно только журчание воды, треск неугомонных цикад да грудной голос Билли Холидей.

— Но мы-то решили свою проблему. Теперь у нас есть вода! — жизнерадостно замечаю я.

— А кроме того, всегда есть вино, — подхватывает Мишель и наполняет всем бокалы.

Позже наши многочисленные гости рассаживаются по машинам и отправляются в уютный и гостеприимный отель месье Парковка, где наверняка заглянут в бар и выпьют еще стаканчик перед сном. На прощанье мы долго целуемся, обнимаемся, шутим и обещаем друг другу, что в следующие несколько дней непременно выберемся на пляж и поездим по знаменитым блошиным рынкам Лазурного Берега. Наконец шум двигателей смолкает в темноте, и мы остаемся одни. Еп famille [62] .

Перед тем как отправиться спать, мы еще несколько минут сидим, обнявшись, и любуемся на звездный ковер над головой: мужчина, две обожающие его дочери и его новая женщина. Актриса, чужой человек, совсем непохожая на маму. Мы никогда не говорим о наших отношениях. Иногда я замечаю в поведении девочек растерянность или что-то похожее на чувство вины. Особенно сегодня, когда они получили толстое письмо от Матап,схватили его, точно две маленькие белки, и унесли в свою комнату, чтобы прочитать там без посторонних. Я понимаю, что зарождающаяся симпатия ко мне может казаться им предательством по отношению к матери и к прошлой жизни своих родителей, но все-таки мне кажется, мы стали немного ближе. Жаркими вечерами, разбитые после тяжелой дневной работы, обреченные на молчание из-за незнания языка, мы понемногу учимся понимать и принимать друг друга. А сейчас, расцеловавшись, мы отправляемся спать.