Новый Мир ( № 2 2012)
Шрифт:
Наш новый новомирский проект или, проще говоря, раздел в журнале так и называется: детская комната , — по латыни seminarium . Мы решили написать это древнее слово кириллицей, видимо еще и потому, что наш интерес будет обращен главным образом в сторону отечественной детской литературы, хотя и о переводной, разумеется, мы не забудем.
О том, что мы предполагаем представлять в этом разделе, уже немного рассказано в первом выпуске авторской рубрики “Детское чтение с Павлом Крючковым” (в прошлом номере), тем не менее напомним, что предела жанрам не будет: критические статьи и эссе специалистов и читателей, беседы с наиболее значительными литераторами (редакторами, издателями etc.),
Чуть более ста лет тому назад в биобиблиографическом сборнике под названием “Кто за детей” (“Галерея писателей для детей”), во вступительной статье “Взгляд на детскую литературу”, прозаик и редактор Александр Федоров-Давыдов, известный повестью “Жил-был мальчик”, пылко писал: “Время — дорого; время бывает один раз в жизни человека; прожитый ребенком день не возвратится никогда и не вознаградится ничем. Дорожите же каждым словом, каждым указанием, потому что вы не можете вернуть одного дня, одной минуты жизни, которую он потерял из-за вашей неопытности и нетактичности. Человек учится всю жизнь, с юных дней. Учите его, но умейте учить. Умеют ли учить? Да, но очень немногие”. И далее, через пару страниц, — на деликатную (а для некоторых даже и спорную) тему: “Нет, детский писатель должен быть обособлен от общей литературы, если только он дорожит своим творчеством. Мне кажется, что если он обладает теми духовными богатствами, о которых мною упомянуто выше, то он ни за что не пожелает нарушить своего настроения, исковеркать чем-либо пошлым и грубым тот нежный детский мир, который доступен его пониманию, который с такой нежностью и любовью вырастил он в сердце. Бывают исключения, но очень редко…”
В “Семинариуме” мы хотим говорить и о тенденциях, и об исключениях из правил. Хотим разобраться в том, что такое талант детского писателя и что есть ремесленничество, подумать, какому возрасту более всего соответствуют те или иные писания взрослых и под каким углом детское литературное творчество может относиться к словесности для младших же.
Первый выпуск “Семинариума” открывают статья современного классика детской поэзии петербуржца Михаила Яснова и небольшое архивное аудиовыступление классика из прошлого века Валентина Берестова о Корнее Чуковском, чей юбилей отмечается в текущем году. В ближайших выпусках планируются публикации больших интервью “Новому миру” Эдуарда Успенского и Сергея Махотина, воспоминания Вадима Левина о Маршаке, рассказ о книжном проекте “Книга Ру”, о новом сетевом издании для детей и о многом другом.
П. К.
«Просто такая жизнь...»
Яснов Михаил Давидович — поэт, переводчик, детский писатель. Родился в 1946 году в Ленинграде, окончил Ленинградский университет. Автор семи сборников лирики, многих книг переводов (в основном с французского языка), а также нескольких десятков оригинальных и переводных книг для детей. Лауреат многих зарубежных и отечественных литературных премий, среди которых премии им. Корнея Чуковского и Самуила Маршака за вклад в детскую литературу и премия “Мастер”, учрежденная гильдией “Мастера литературного перевода”. Помимо собственного творчества, основной круг интересов — работа с литературно одаренными детьми. Живет в Санкт-Петербурге.
Лидия Корнеевна Чуковская в своих “Записках об Анне Ахматовой” вспоминает такой занятный эпизод: дети, которым Осип Эмильевич Мандельштам подарил свою детскую книжку, попросили его:
— Дядя Ося, а нельзя ли эту книжечку перерисовать на “Муху-Цокотуху”?
В этом вопросе сформулирована одна из главных особенностей детского восприятия: я люблю то, что знаю, и всегда хочу иметь при себе то, что знаю и люблю.
Маленькие дети — и это всем известно — удивительные консерваторы: они с радостным визгом открывают мир и тут же вычленяют из него все полюбившееся, стараясь свое приобретение, как игрушку, никому не отдать.
Это особенно относится к стихам, если, конечно, стихи сопутствуют воспитанию. Кто из нас не был свидетелем того, как маленький любитель поэзии запоем читает какое-нибудь стихотворение — отрывок из той же “Мухи-Цокотухи”, или Маршака, или Барто, или Пушкина, — а на вопрос, кто эти стихи написал, гордо отвечает: “Это я придумал!” — или: “Это я сочинил!”
Малыш не отделяет себя от понравившегося стихотворения: это — мое! А о том, что у стихотворения есть автор, он и думать не думает. Надо, чтобы мир вокруг крепко раздвинулся, чтобы в этот раздвинувшийся мир вошли многие абстрактные понятия, — и тогда ребенок сможет представить, что такое поэт и как с ним общаться.
Четверть века назад два бельгийца — поэт Пьер Коран и педагог Робер Кюсс — выпустили книгу “Рожок для муз”, в которой собрали ответы детей на вопросы “Что такое поэзия?” и “Кто такой поэт?”. Отвечали младшие лицеисты, поэтому в их ответах еще много отзвуков ранних, первых впечатлений от стихов.
Поэзия... “это песня без музыки”, — сказала маленькая Коринна; “это история, которая поет”, — сказала Софи; “это словно мячик катится по земле”, — ответил десятилетний Жан-Мари; “это радость жизни, которая заключена в тексте”, — заметил умудренный жизнью Марсель; “это утешение, когда я одинока”, — вздохнула чувствительная Ширли... “Если не будет поэзии, что нам останется?” — подытожила уже взрослая, двенадцатилетняя Соня.
А кто же такой поэт?
“У поэта длинные волосы и широкие штаны” (Филипп, 10 лет). “Я его представляю красивым, любезным, усатым, высоким, пожилым. Он крепко держится на ногах, а они у него длинные” (Жерар, 11 лет). “Это холостой мужчина, умный, он труженик, он всех любит, и часто у него не хватает времени, чтобы выспаться” (Анри, 11 лет). “Поэт красивый. Это мальчик с каштановыми волосами и голубыми глазами” (Анни, 10 лет). “Он размышляет с утра до вечера. Он мало спит и встает по ночам, чтобы писать стихи. У него черная борода. Поэт любит детей и с нежностью относится к своей жене” (Жоэль, 11 лет). “Поэт?.. Пожалуйста: это Виктор Гюго, он написал все басни Лафонтена!” (Жоан, 10 лет).
На основе этих и многих других ответов авторы книги создали особый “фоторобот” поэта, каким его видят юные читатели; прочитав “Рожок для муз”, я часто задаю подобные вопросы и нашим дошкольникам и младшим школьникам и получаю очень схожие ответы. Конечно, существуют разные дети, по-разному воспринимающие сам факт поэтического творчества и стих как таковой. Опыт показывает, что привлечь ребенка к стихотворной речи — занятие не такое уж легкое, как это поначалу кажется. Для того чтобы он заинтересовался стихами, нужно несколько условий, и одно из существенных — сама поэтическая книга, ее устройство, ее оригинальность. Все-таки наша цивилизация — пока еще цивилизация чтения, а стихи в нашем семейном воспитании всегда занимали серьезное место. Вспомним поэзию пестования, поэтические игры с самыми маленькими, считалки, азбуки в стихах. Вспомним, что в младенчестве рифменное ожидание связано чуть ли не с физиологией, когда, скажем, ложка каши проглатывается “под рифму”.
На одной из недавних встреч я прочитал ребятам загадку: “Вы знаете особенность мою: я — сидя выше, чем когда стою…” Отгадка простая: собака или кошка. Однако умный мальчик Гена ответил так: “Это — поэт. Когда поэт сидит и пишет стихи, он на голову выше всех, в том числе и себя, когда стоит и ничего не пишет”. Позже я понял, что на самом деле сам подсказал ему отгадку. Я ведь начал загадку со слова “Я”, и Гена мог воспринять ее буквально: я говорю про себя. А дальнейшее описание — это уже работа фантазии.