Чтение онлайн

И вот эти переходы, переливы…

И он бы стал, конечно, лириком, у него были лирические стихи в молодости.

И в старости он тоже написал несколько превосходных лирических стихотворений. Но ему хватало классиков. Его чувства прекрасно выразили великие русские поэты, которых он знал наизусть. Стихотворные строчки и целые большие стихи и поэмы приходили ему на ум и на язык очень часто, каждый день, по много раз. Даже когда он умирал, ему читали “Медного всадника”. И он сам читал: “И с отвращением читая жизнь мою, / Я трепещу и проклинаю” — пушкинское.

Пушкин

Он взял предисловием к подобранному им для поэтической библиотечки школьника Пушкина — отрывки из статьи Гоголя5. Пушкин для него был нормой, образцом. Когда Чуковский писал о Брюсове, что тот — “поэт прилагательных”, что у него слишком много определений, поэтому его стих несколько вялый, — то он сравнивал это с Пушкиным, говорил, что у Пушкина как раз столько, сколько нужно, все в правильных пропорциях6.

…Замечательны его стихи “Никогда я не знал, что так весело быть стариком...” — они тоже переливчаты, переменчивы, в них такой ритм — в его взрослых лирических стихах7.

И он остается учителем не только для тех, кто пишет для маленьких, а для всех поэтов. Его влияние на нынешнюю поэзию — детскую ли, взрослую — огромно, но, на мой взгляд, все-таки еще недостаточно — чтобы нас больше любили. И взрослая бы поэзия тоже выходила миллионными тиражами — теперь, уже в рыночных условиях. ...Если бы люди писали так живо и если они бы они использовали открытия Чуковского в поэзии…

Комментарии

1 Эта тема подробно изложена в книге Чуковского “От двух до пяти” (глава “Заповеди для детских поэтов”) и в его последней статье “Признания старого сказочника” (1969).

2 Обе книги Берестова — и первый поэтический сборник “взрослых” стихов, и тоненькая книжка для дошкольников — вышли в 1957 году.

3 Свое литературоведческое открытие поэт Ян Сатуновский (1913 — 1982) впервые обнародовал в журнале “Детская литература” (1970, № 10).

Его большую статью “Корнеева строфа” (развернутой публикации 1995 года в том же журнале предшествовало предисловие Берестова) можно прочитать на сайте “Отдав искусству жизнь без сдачи” <http://www.chukfamily.ru/Kornei/Biblio> , а интереснейшую и трагическую историю ее невключения в сборник 1978 года “Жизнь и творчество Корнея Чуковского” — в Некоммерческой электронной библиотеке “ImWerden”. “Историю в письмах” здесь опубликовал и прокомментировал племянник поэта Леонид Сатуновский <http://imwerden.de/cat> .

В “Корнеевой строфе” Ян Сатуновский, в частности, писал:

“Поэтическая функция внутренних рифм в сказках Чуковского многозначна. Они придают стиху выразительность, звонкость, “плясовитость”. Они дробят стих, заставляя читателя делать паузы внутри строки, а это способствует сочетанию двух- и трехсложных размеров в одном двустишии, как в считалке:

Жил да был

Крокодил.

Он

Крокодил, Крокодил Крокоди-ло-вич!

Таковы главные особенности Корнеевой строфы. Остается добавить, что эта строфа „неравновелика”, она не состоит из определенного постоянного числа стихов, и в этом — первое ее отличие от строф классических, например онегинской — четырнадцатистишной.

Не всегда легко установить, с которой строчки начинается Корнеева строфа — число стихов в ней обычно колеблется от трех до шести-семи. Зато конец строфы устанавливается без труда — он определяется местоположением холостого стиха. Порядок рифмовки в Корнеевых строфах также непостоянен, и только холостой стих, как правило, заканчивается дактилической или гипердактилической клаузулой.

Ни о какой разностопности стихов в Корнеевой строфе, понятно, не может быть и речи. Тактовый считалочный стих основан на ином принципе, чем классический. Следует все же отметить, что Чуковский не уходит от силлаботоники так далеко, как, скажем, Маяковский. Стихи Чуковского часто биметричны, они допускают двойную читку. У Корнея Чуковского нет ни одной сказки, которая состояла бы целиком из одних Корнеевых строф, как, например, „Евгений Онегин” — из онегинских строф (тоже, правда, за исключением „Посвящения”, „Письма Татьяны” и „Песни девушек”). Больше всего Корнеевых строф мы встречаем в первой части „Крокодила”, немало их и в „Тараканище”, и в „Мухе-Цокотухе”, и в „Чудо-дереве”, и в „Бармалее”, и в „Федорином горе”, и в „Айболите”…”

4 Вослед Всеволоду Некрасову, когда-то подметившему эту особенность, о перекличке “Двенадцати” и “Крокодила”, писал в “Корнеевой строфе” и Сатуновский. А в 2002 году в книге новых стихов Александра Кушнера “Кустарник” (СПб., “Пушкинский фонд”) вышло и стихотворение “Современники”, перед тем опубликованное в январском номере журнала поэзии “Арион”:

Никому не уйти никуда от слепого рока.

Не дано докричаться с земли до ночных светил!

Все равно, интересно понять, что “Двенадцать” Блока

Подсознательно помнят Чуковского “Крокодил”.

Как он там, в дневнике, записал: “Я сегодня гений”?

А сейчас приведу ряд примеров и совпадений…

…Ну и дальше то, от чего посетители Мемориального дома-музея Чуковского в Переделкине, когда я декламирую “Современников”, теряют дар речи и недоверчиво переглядываются.

5 Пушкин Александр. Стихотворения. Составил Корней Чуковский. М., “Детская литература”, 1968.

К сожалению, этот уникальный сборник до сих пор не переиздан.

6 См. статью Чуковского “Валерий Брюсов” из кн. “От Чехова до наших дней” (1908) в 6-м томе Собрания сочинений в пятнадцати томах (М., “Терра” — “Книжный клуб”, т. 6, 2002, стр. 151 — 163).

7 Приведем, пользуясь случаем, это малоизвестное стихотворение:

Никогда я не знал, что так весело быть стариком.

С каждым днем мои мысли светлей и светлей.