Чтение онлайн

Что-то его настораживало в Сергее — с той минуты, как он увидел его в машине… Хотя он не определил бы в точности — что. Да и не до того сейчас было.

Он отыскал его в кают-компании, где под вдохновенным руководством Спиридонова шумно готовились воздать должное уже распластованному на тарелочке балыку. Феликса и Сергея отпустили ненадолго, под честное слово, и теперь они сидели у себя в номере. Несмотря на то, что выкурено было всего по сигарете, комната казалась полной дыма. Но когда Сергей приотворил окно, чтобы проветрить, песок ударил внутрь такой струей, что створку пришлось захлопнуть.

— Итак… — повторил Феликс.

Сергей еще раз провел платком по

шее и распахнутой, в горячей испарине, груди.

— «Итак»… — передразнил он ворчливо. — Вы прямо как эти… Мегрэ или Эркюль Пуаро… — Он спрятал платок в карман. — Это ведь не детектив какой-нибудь, знаете ли, с закрученным сюжетом. Это жизнь…

Он подчеркнул, как бы выдавил по буквам последнее слово.

Феликс кивнул.

— Вы представляете, каково мне это было услышать… И какой видик у меня был при этом — а? Представляете?..

Феликс смягчился. В самом деле… — подумалось ему.

— Я все представляю, — сказал он, — кроме главного: в чем, собственно, обвиняется Темиров?

— Сейчас поймете. — Сергей криво, уголком рта, усмехнулся. — Сейчас вам все станет ясно. Только главное-то совсем не это… Главное — у меня руки теперь связаны! Руки… — Он выбросил перед Феликсом обе руки и постукал широкими запястьями — костяшкой о костяшку. — Ведь я не какое-нибудь частное лицо. Я — это фирма… То есть… Но вы сами все понимаете! Кто разрешит мне вступаться за человека, который находится под следствием?.. Хотя дело-то, дело… Оно и выеденного яйца не стоит! И три года лежало, все о нем забыли, и вдруг — на тебе! Вспомнили, сняли с полочки, сдунули пыль…

Он вытянул сигарету из подставленной Феликсом пачки.

— Нет, — он сморщился от дыма, — дело-то само по себе не пустяковое, — то, которое три года назад… Может, слышали: джут был, кормов не хватало, падеж овец в ту зиму был страшенный. Ну, кое-где в хозяйствах, пользуясь этим, списали скота больше, чем, пало фактически, а после на этом хорошо нагрели руки… Мы об этом писали. Одних поснимали, других под суд отдали… Громкая была история…

— Да он-то тут при чем?..

Сергей прищурился.

— А вот при чем. В том году Темиров, как обычно, составил и отослал квартальный отчет по району, и в нем после обнаружились в ряде случаев неверные данные. То есть эти данные были представлены хозяйствами, не может же инспектор по всему району проверять каждую цифру?.. Ну, и когда эта история заварилась, когда головы полетели, Темиров тоже — не то выговор схлопотал, не то на вид ему поставили, в этом роде… И порядок. И три года все было глухо. И вдруг…

— И вдруг, — повторил он затянувшись, — кому-то пришло на ум разыскать в архиве старое дело, распустить завязочки, вчитаться и обнаружить… Как, по-вашему, что именно?.. А вот что. Что он, Темиров, был в том году в совхозе Амангельды с инспекторской проверкой. А если так, то, значит, не иначе, как вступил в сговор — и тут уже само собой напрашивается: в преступный сговор — с тамошним руководством, почему наверх и пошли ложные данные. И возникает новое, уже чуть ли не самостоятельное дело. И уже — почему покрывал… Не ошибся, не проявил, скажем, излишнюю доверчивость, а только так: почему покрывал, из каких мотивов сделался соучастником, и тэ дэ в таком же духе…

— А кстати, — спросил Феликс, помолчав, — вы полностью доверяете этому Темирову? — У него как-то непроизвольно выскользнуло словечко «этому», и он ощутил неловкость.

— Как

себе, — серьезно и строго сказал Сергей. — Тут ведь реально что могло случиться? — Он смотрел Феликсу прямо в глаза. — Приехал в совхоз, проверил, пересчитал овец в нескольких отарах. Но ведь зима, ветры, непогодь, да мало ли, вы ведь знаете… А в совхозах овец по двадцать-тридцать тысяч, отары на дальних отгонах, до которых по сто-двести километров, — тут и месяца не хватит, чтобы все подсчитать. Ну, частичную проверку он провел и уехал. А в целом, составляя отчет за квартал, использовал, понятно, те данные, которые представляют совхозы в статинспекцию.

— Логично. — Феликс встал, прошелся по комнате. Веселая история… Подошел к окну, приоткрыл одну половину и просунул руку в щель. Ощущение было точь-в-точь, как если бы он высунул руку из машины, мчащейся на высокой скорости.

Но ведь все это нужно еще доказать, подумал он, поворачивая ладонь к тугой волне ветра. Доказать… И опять вспомнил Сарсена, горку костей перед ним.

Он не очень внимательно слушал, о чем говорил за его спиной Сергей.

— Странно, что Темиров сам ничего не рассказал вам об этом деле, — сказал Феликс, не оборачиваясь.

— Он говорил, только я не придал тогда этому никакого значения. Да он и сам… Ну, вызывали раз или два, интересовались, мало ли что.

— Я, правда, чувствовал, — произнес, помолчав, Сергей, — носом чуял, что-то здесь заваривается.

— А с чего вы забрели в прокуратуру?

— Завернул в редакцию, у меня там отношения, сами понимаете, прохладные, вот я и оттягивал, с самого приезда… Ну, то да се. А вашего Темирова, говорят, скоро судить будут. Представляете? Я так и сел. А ты, говорят, загляни в прокуратуру, там расскажут…

— Это с вами кто говорил? В редакции?..

— Баймурзин, — как бы через силу выжал Сергей. — Сарсен.

Все правильно, подумал Феликс. Все верно… Сюжет. До того крепкий, прочный сюжет, что просто тошнит… Значит, Сарсен… Они, значит, поговорили, а потом он — к Жаику на бешбармак… Потолковать о Христе. Или Магомете. О чем они там толкуют — вдвоем?..

В дверь постучали, за стуком — осторожным, предупредительным — в дверь просунулась голова Бека.

— Все готово, — сказал он, поправляя очки на румяном лице. — Вас просят.

— Мы идем, — сказал Сергей. И когда Бек исчез, подошел к двери и резко щелкнул ключом в скважине.

— А что, — спросил он, — вы с ним знакомы? С Баймурзиным?.. У меня с ним свои счеты. Я его в том материале упомянул, вы утром читали… Это ведь он фельетон о Темирове сочинил, всю грязь собрал… Так что тут, как говорится, все белыми нитками…

Феликс притворил окно.

— Что же делать? — сказал он, повернувшись к Сергею, стоявшему, сутулясь, посреди комнаты. — Нальчик?..

— Вы ведь понимаете, — сказал Сергей, не отводя взгляда, — теперь у меня руки связаны. Разве не так?

— Пожалуй…

— Так, — сумрачно произнес Сергей. — А в конторе вообще уже надоели звонки, объяснения, требования опровержений… Теперь еще станет известно, что Темиров под следствием — представляете? Ведь это скандал… Впрочем, — он почесал макушку и тут же повторил уже с веселым, беспечным видом: — Представляете, а?..

— Значит, Нальчик, — сказал Феликс. — Нальчик…

Сергей помрачнел.

— Ну, заладили — Нальчик, Нальчик… Дался вам этот Нальчик! — Он зло, с размаху, рухнул на свою койку. — Ну, полечу я в Нальчик, не полечу — что изменится? Не обо мне ведь, о Темирове речь! О судьбе, о жизни!.. — Он приподнялся. — Да, о судьбе, о жизни! Я этих слов не боюсь!.. И потому-то и прошу вас с ним переговорить…