Чтение онлайн

Богиня рассмеялась приятным, звонким смехом, и от этого сделалось ещё страшнее.

– Не нравлюсь?
– насмешливо произнесла она.
– Ничего, привыкнешь. Ты теперь мой.

Морена поднялась с ложа. Безжалостно-правдивое солнце, бьющее сквозь открытые ставни, высвечивало всю неприглядность и даже уродливость представшего зрелища. К счастью, богиня тьмы, холода и смерти, видимо, не могла долго выносить солнечного света (или просто была по-женски тщеславна), а потому скрылась в самом тёмном углу опочивальни.

Поражённый, уничтоженный Вадим широко раскрытыми глазами смотрел ей вслед.

– Нет, - прошептал он.
– Нет, нет, нет!
– повторил громче.
– Нет!!! Ты не властна

надо мной!

Страшилище тут же выглянуло из своего убежища.

– Ты так думаешь?
– каркнула вдруг она неприятным, дребезжащим голосом.

Морена слегка склонила голову на бок, её чёрные глазницы нашли взгляд боярина и впились, вцепились в него, точно клещ. Новгородец почувствовал, как грудь сдавило, точно в тисках, сердце болезненно затрепетало, по телу прокатилась волна страшной боли, но закричать и даже застонать он не мог - воздух совершенно перестал проникать в лёгкие. В очах потемнело, ноги скрючило в судороге, пальцы скребли ненавистное ложе. Всё прекратилось также внезапно, как и началось. Вадим рухнул, как подкошенный.

– Знай своё место, - злобно каркнула карга.

Только сейчас боярин в полной мере осознал, ЧТО он совершил. Никогда он не будет свободен, отныне обречённый вечно предавать друзей, любимых, родичей.

– Теперь мы связаны с тобой, Вадим, крепко связаны, - елейным голосом вторила его мыслям богиня.
– Но не бойся, не навечно. Отпущу тебя, когда каждый получит желаемое. Ты - Ефанду и княжеский стол, я - власть над потомками Перуна и над ним самим.

Морена скрылась за пологом, отделившим небольшой закуток от остальных покоев. Надо же, раньше Вадим его не замечал. Или ему специально отводили глаза. Впрочем, неважно. Боярин потихоньку поднялся с ложа, оделся, выскользнул за порог: оставаться с ней в одних покоях он не мог. Уже затворяя дверь, он услышал тихий вздох:

– Не совладал, значит.

Сердце от неожиданности скакнуло в груди. Резко обернулся. Прямо за дверью стоял Дир.

– А тебе что от меня надобно?
– грубо спросил его Вадим.

Тот будто не слышал вопроса, продолжая глядеть на новгородца то ли с жалостью, то ли с брезгливостью, то ли с разочарованием.

– Не тебе меня судить, - надменно произнёс боярин.
– Сам-то прочно сидишь у них под пяткой. Не князь - личина князя, как сказал Аскольд.

Слова ещё только покидали уста, а Вадим уже ужаснулся их жестокости. Никогда он ещё не был столь бессмысленно жестокосердным. На лице Дира заплясали желваки, но голос оставался на удивление спокойным:

– Да, ты прав, боярин. Но ты забыл, что у меня не было того, что было у тебя. Свободы выбора. Кровь родная, она, знаешь ли, не водица. Я, пойманный в ловушку родства и отцовской клятвы, не мог отказаться, но ты...

Князь придвинулся к собеседнику почти вплотную:

– Что она тебе посулила? Власть? Богатство? Женщину?
– и увидев, как слегка, совсем чуть-чуть дёрнулось лицо новгородца, всё понял.
– Женщина. Та, которую ты не мог заполучить по-другому. Да, боярин, не мне тебя судить. Но подумай вот над чем: даже если она даст тебе желаемое, что потребует взамен? Не окажется ли цена слишком высокой?

Отвернувшись, Дир, как-то странно ссутулившись, пошёл прочь от новгородца. Он ступал медленно, тяжело, будто на плечи давил непосильный груз. Но вдруг остановился, обернулся.

– Теперь ты как я. И тошно, и страшно, а сделать ничего нельзя. И отказаться уже не можешь. Ведь не можешь?

Князь уже скрылся за поворотом, а Вадим всё ещё стоял и смотрел ему вслед. А ведь киевлянин совершенно прав, отказаться - выше его сил. И не только из-за страха за свою жизнь (хотя и это тоже). Причина в другом. Надежда будто крепкая верёвка привязывала его к своей мечте и своей мучительнице. Раньше его

любовь была мучительной, болезненной и безнадёжной, но теперь... Теперь он не откажется от счастья (или несчастья) обладания Ефандой.

К тому же, даже зная, КАКОЙ на самом деле была Морена, какова расплата за нежданно нахлынувшую страсть, прошедшая ночь была воистину великолепной, самой лучшей ночью в его жизни. И он жаждал повторения.

Ещё до полудня караван из трёх новгородских лодий отчалил от гостеприимного киевского берега. Посольская ладья шла во главе, на носу её стоял Вадим. Ветер ласково трепал его кудри, речные волны, весело переговариваясь, бились о борта. Вёсла дружно ударили по воде. С негромким хлопком развернулись паруса - один синий с белым соколом и два бело-красных. Над рекой взвилась песня - возвращение домой всегда радостно.

Провожать караван вышли оба князя - Дир и Аскольд - со своим двором. Оба теперь стояли бок о бок на берегу. Девок да ребятни высыпало - не сосчитать. Караван увозил с собой богатые дары, предназначенные князю Рюрику. Но главное - в головной ладье вместе с главой посольства из Киева уходила сама Морена.

[1] Здесь имеется в виду младший не годами, а по положению.

[2] Вадим буквально означает «тот, кто ведёт за собой».

[3] Коруна - корона; адамант - древнерусское название алмаза.

[4] Яхонтом называли сапфир, рубин и другие красивые виды драгоценного корунда. В данный момент имеется в виду рубин.

[5] Велес, помимо того, что был скотьим богом и богом торговли, считался покровителем искусства.

[6][6] Бер - старинное название медведя. Собственно, слово «медведь» образовалось как иносказательное наименование для бера (ср. берлога - логово бера).

3. Охота на Белого Сокола

Судьба... Как много надежд и отчаяния, счастья и скорби в этом маленьком слове. Судьба человека, судьба народа, судьба мироздания... Как мало они значат друг для друга, но связаны так, что захочешь разделить - и не получится. Большее покоится на малом; как может цвести крона дерева, если засохли его корни?

Люди по-разному относятся к судьбе. Кто-то во всём уповает на небёса, боится и шагу лишнего ступить, сделать какое-нибудь невиданное дело - а вдруг не суждена ему удача?! Неурожай ли, пожар либо иная какая беда - пожмёт лишь плечами такой человек, склонит голову да вздохнёт горестно: что поделаешь со злодейкой-судьбой! Лишь спросит робко, боязливо: за что караете, боги всемогущие? Во всём полагаются они на заступу богов, везде ищут плохие либо хорошие знамения.

Однако есть и другие люди. Такие, которые бесстрашно бросают вызов судьбе, яростно борются против воли провидения. Они вечно ищут что-то, стремятся сравниться по силе и могуществу с богами, но, заранее обречённые на неудачу, гибнут во цвете лет, оставляя после себя разброд в умах живущих, стремление к чему-то новому, да еще волнующие воспоминания, превращающиеся позже в песни, саги, сказания. Но, кто знает, быть может, на небесах, в чудесном Ирие боги насмешливо усмехаются в усы, взирая на такого смельчака. В этом ведь и есть судьба некоторых людей - взволновать закисшие умы, сломать старые устои, показать новое русло реки жизни.

Так или иначе, но государыня-судьба часто вмешивается в наши замыслы и в наши жизни, заставляя совершать безумства, приводя в отчаяние, либо наоборот, возрождая угасшую было надежду. И никто не знает, где, на какой тропинке встретит он свою судьбу, когда и как потеряет что-то очень для себя дорогое, либо приобретёт нечто, о чём и мечтать не смел.

Вот так однажды и случилось, что неумолимая судьба столкнула на дороге войны двух родичей, наградив, однако, каждого равными шансами на победу.