Чтение онлайн

— Если он не будет слишком много двигаться, — сказал Дзенбо, подталкивая мальчика к лучнице, — он не умрет.

Цуки подхватила Микиносукэ, прежде чем тот потерял сознание, и осторожно опустила его на пол. Тот плакал от разочарования, когда она оставила его лежать. Ронин мог понять мальчика. Так много людей погибло, чтобы доставить их сюда, и у них ничего не вышло.

Ронин выдохнул и выпрямился. Его клинок вернулся на место, и он сделал серьезный шаг вперед.

— Ронин, — сказал Дзенбо, наклонив голову, — не заставляй меня делать это. Я не хочу никого из вас убивать.

— Извини, — ответил одинокий воин, поднимая

правую руку к поясу.

Дзенбо и Ронин шли вместе, монах пятился, прислушиваясь к шагам воина, в то время как одинокий воин оценивал расстояние по ударам сердца. Затем Ронин остановился, монах последовал его примеру. Теперь они стояли на равном расстоянии от лучницы и алтаря.

Дзенбо увеличил расстояние между двумя руками, лежащими на древке копья. Ронин присел и поднес правую руку на дюйм к рукояти своего меча Санада, готовый выхватить его. За своей спиной он слышал стоны мертвецов, поднимающихся по ступеням пирамиды. Это должно было произойти в следующей схватке.

Он с усилием выпустил весь воздух из легких и, в промежутке между двумя вдохами, без единой мысли в голове, атаковал.

Дзенбо наблюдал за каждым из них в течение тех дней, что они были вместе. Он знал их сильные и слабые стороны. Он знал, что правый шаг Ронина был слишком длинным. Копье пронзило воздух, целясь в колено воина, точно так же, как это делал его старый учитель.

Ронин, не задумываясь, выхватил меч из ножен и увидел, как тот сверкнул серебряной полосой. Он верил в него. Клинок двигался быстрее копья и перерубил древко прямо за лезвием в форме полумесяца. Наконечник копья, не причинив вреда, завертелся в воздухе, исчезнув из поля зрения Ронина. Его взгляд сосредоточился на одной точке — артерии, бьющейся на шее Дзенбо. Его воля перетекла в клинок, и он оттолкнулся левой ногой как раз в тот момент, когда катана поднялась еще раз.

Он услышал вздох, когда проскользнул мимо монаха.

— Прекрасно, — прошептал Дзенбо, когда его рука потянулась к краснеющей ране на шее. Ронин стряхнул кровь со своего клинка и вернул его в сая, после чего слепой монах упал.

Он обернулся и увидел тело человека, которого считал своим другом, и который, возможно, им и был. Дзенбо, как и многие другие, стал жертвой проклятия, подумал он, и в некотором смысле войны.

— Ронин! — закричала Цуки, но слишком поздно.

Лезвие вышло из его живота прямо под ребрами.

Ронин закашлялся кровью и с любопытством посмотрел на красный кончик меча. Его руки сами собой потянулись к нему, и, словно желая помочь, меч погрузился в него еще глубже, открывая все больше себя для его наблюдения. Ронин уже собирался опуститься на колено, но Хидэтада не позволил ему и использовал свою катану, чтобы удержать одинокого воина на ногах.

— Ронин! — закричала Цуки, выводя мальчика из оцепенения.

Его друг смотрел на лезвие, торчащее из его живота, его руками дрожали, в то время как мужчина позади него прикрывался от лучника. Цуки была готова выстрелить, ее рука натянула тетиву до самой щеки, но она не могла попасть в цель.

—

Если я вытащу меч, — крикнул Хидэтада, — он умрет. Не заставляй меня, девочка!

Сёгун то и дело поглядывал на алтарь позади себя, как смотрят на чайник с водой, который вот-вот закипит.

— Сделай это, — сказал Ронин, чувствуя, как во рту у него скапливается кровь.

— Я не могу, — сквозь слезы ответила девушка.

Микиносукэ оперся на локти и вскрикнул от боли в левом плече. Он вспомнил о копье монаха, и ему показалось, что в верхнюю часть спины воткнули раскаленную кочергу. Его левая рука отказывалась сгибаться должным образом, поэтому он оперся на другой локоть.

— Цуки, — жалобно позвал Микиносукэ.

— Микиносукэ, помоги мне, — попросила девушка, не смея смотреть никуда, кроме как на свою цель.

Мальчик опустился на колени, размышляя, что он может сделать, кроме как дать ей понять, что у нее нет выбора. Затем краем глаза он заметил фигуру, которая, спотыкаясь, поднималась по лестнице позади девушки. Его правая рука сама собой потянулась к ножнам катаны, но лезвия нигде поблизости не было, поэтому он ему придется сражаться с кёнси пустыми руками.

Микиносукэ встал на пути монстра и здоровой рукой схватил копье, торчащее из его живота.

В отличие от всех остальных мертвых воинов, с которыми они сражались в Онидзиме, этот человек был самураем и другом.

Тадатомо оскалил на мальчика красные зубы, щелкая ими, как гончая, охотящаяся за свежим мясом. Мальчик обхватил рукой древко копья, с усилием сжал челюсти и отчаялся.

— Тадатомо, — процедил он сквозь зубы, — не делай этого, пожалуйста.

Но Тадатомо Хонда был слеп к его мольбам. Он продолжал давить, используя всю свою огромную силу, которую приобрел в жизни, чтобы покончить с мальчиком. Со времени их последнего разговора у него был разбит нос, а кожа побледнела от потери крови. Он был совсем не похож на человека, который так легко смеялся и поддразнивал других. Мальчик подумал, что Тадатомо не понравилась бы мысль о том, чтобы причинить вред кому-либо из них, и его последний поступок доказал, как далеко он был готов зайти, чтобы предотвратить это.

Самурай использовал свой собственный ремень, чтобы привязать руки к копью, что лишило его возможности вытащить его и использовать против своих друзей.

Микиносукэ кричал и толкал изо всех своих угасающих сил, но даже тогда его спина согнулась под напором мертвого самурая. Из-за смеси слизи и крови древко стало скользким, и, вдобавок к тому, что он вспотел, мальчик медленно ослаблял хватку.

— Цуки! — крикнул он. — Стреляй!

— Я не могу, — ответила она ему в спину. — Это Ронин, я не могу.

— Не дай ему умереть напрасно, — сказал мальчик.

На этот раз она не ответила, но мальчик знал, что она не выпустит стрелу. Даже ее локоть начал опускаться.

Из-под подмышки самурая Микиносукэ видел, как другие мертвые воины взбираются на пирамиду. Лестница замедляла их движение, но в конце концов они доберутся до вершины. Он всем сердцем молился, чтобы его учителя не было среди них.

Ему в голову пришла идея, и Микиносукэ всем весом навалился на наконечник копья, наклоняя его все ниже, пока он не уперся в последнюю ступеньку лестницы. Копье остановилось, и мальчик дал себе секунду передышки, пока мертвая оболочка его друга извивалась, преодолевая внезапное сопротивление.