Неисполненная Клятва
Шрифт:
– Горячего я бы пожрал. Мяса там, или… Что там местные готовят… Рататуй?
– Ты про подпорченные овощи, что побросали в котел и залили льняным маслом, чтоб пролетало быстрее? – Удивился Ивви.
– Ну… Его можно приготовить и получше – смутился Рейнар.
– Я бы попробовал. Тот рататуй, что я едал в своей деревне, ну… Он предопределил мою судьбу – молодой копейщик поскреб начавший зарастать подбородок.
– То есть?
– От того, что приготовила моя мать, меня вывернуло, и я окончательно решил, что пора того… Навстречу приключениям. И знаете, сыроежки, что я лопал по дороге к вам,
Сначала рассмеялись его товарищи из Ордена, потом смех поддержали и остальные дружинники.
– Так что вы предлагаете?
– Есть местечко у нас одно. Неподалеку от места боя с разбойниками – мы там, вроде как, свои…
– Так и поступим. Кружить по опустевшим деревням резона нет. Вздремнем вот в тех домах, что подобротнее, может, что в печах справим, и утром выступаем, ну как бишь его... В увольнение?
– Наверное, это так называется – хохотнул Иверень – не пробовал ни разу…
– Ладно, на постой. Давайте посмотрим, что у нас с собой, сварганим пожрать…
– Грусса что-то нашла, может, съедобное… - Заметила Фиона.
– Кто? – уточнил лейтенант.
Воительница показала рукой на черную волчицу, что водила носом.
– Бодро бегает, хоть пузо уже и видать - поскреб затылок Карви.
– У волков это в порядке вещей – сказал Лекс – надеюсь, когда придет пора, мы будем уже в городе.
– Кто-то мечтает обзавестись боевыми волчатами – улыбнулась Ядвига.
– Ну а вдруг! – Поспешила ответить Норка. – Я хочу щеночка.
И действительно, черная волчица благодаря своему острому нюху обнаружила небольшой погребок, надежно спрятанный. Странно, что никто из местных его не обобрал. Быть может, им владел мужчина, которого забрили в рекруты, и о существовании этой «заначки» никто не знал. В любом случаем, там было с пол-дюжины кругов колбасы и копченый окорок. Немалую часть этого клада по справедливости скормили Груссе.
Без малого три десятка человек переночевали в двух просторных избах, после чего в них прибрались, подмели сор – авось, вернутся скоро и хозяева, отправились на отдых. Они встали чуть свет, так что двигались спокойно, не спеша – к вечеру точно поспеют, а то и раньше.
Около полудня они остановились там, где дружинники и крестьяне дали бой полевой армии Аррена – крестьяне все еще продолжали говорить об этом сражении, и рассказы уже были в той стадии, когда вражеских дружинников были «многие тыщи», и каждый ополченец приголубил как минимум пятерых «желтопузых»
Пока они отдыхали и поили коней, до деревни доехали Хробак и Дьюни, новость была у них одна на двоих, но очень хорошая – Майсфельд с большой армией выступил из города. Войско разбилось надвое, двигаясь параллельно по наиболее широким дорогам – одну часть вел Майсфельд, а вторую казначей. Армия с каждым часом росла, пусть не качественно, но количественно. Добровольцев – как и бойцов, так и тех, что был вооружен лишь шанцевым инструментом, было все больше.
– Он сказал о точке сбора?
– Сложно сказать – поежился Хробак.
– Есть два варианта, и оба так себе. В старой крепости, добротно справленной, гарнизон небольшой, и он от нас ближе. А есть, так называемый местными, Посад. Там крепости считай, что нет, слободы ремесленников, ставка Аррена и дружины. То есть осади мы
– А идти на Посад – и наших посечет, и их тоже… а потом все равно возиться с крепостью.
– А промедлить – мы разом получим и крепость, и полевую армию, что будет на нее опираться – вздохнул Карви. И я боюсь, что до них это дойдет…
– Граф что-нибудь придумает – пожал плечами полный фатализма Дьюни.
– а вы, кстати, куда?
– К дедушке, на деревню – хохотнул, одернув усы, Фалин.
– Ты к дедушке, а Хелдор вот к девушке! – поддел Иверень.
Впрочем, смущаться настала пора именно Хелдору, потому как усатый ветеран смеялся вместе со всеми. Пока они сюда ехали, все стали в курсе, что в той деревне у молодого дружинника зазноба.
Хробак и Дьюни спросили разрешения отправиться на отдых с дружинниками и им, конечно же, не отказали.
Дорога была уже знакомая, территория была под контролем дружинников и местных, поддерживающих Арн-Дейл крестьян, потому, едва наступил вечер, и небо подернулось алым, они были уже в виду деревни.
На этот раз в крестьянах, уже заканчивавших свои дневные труды, не чувствовалось никакой враждебности. Кто-то смотрел с любопытством, кто-то уже просто не обращал внимания, что немудрено – после того, как раньше мимо их деревни впотьмах промаршировала вся младшая дружина, а до этого, как напуганные зайцы, пробежали бандиты - удивить местных уже было сложно.
Войт уже ждал гостей на крыльце, попыхивая трубкой:
– Ну и ну, служилые, вы еще и друзей привели! – помахал рукой деревенский староста. – Рад видеть вас, кивнул он Хелдору и его братьям по оружию. – весной я бы сказал, что мне вас тут не прокормить, но как только вы перестали бить баклуши – у нас тут наладилась торговля и всего вдоволь - с этими словами он встретился взглядами с Карви, и тот, узнав крепкого пожилого мужчину, кивнул.
– Кто со мной незнаком – зовите меня Войтом, и я рад тому, что вы решили остановиться у нас наа…
– Долг зовет нас – ответил за всех Фалин, так что завтра мы будем вынуждены отправиться к точке сбора.
– Вот дела – с деланной простоватостью поскреб староста затылок. – Что-то серьезное ведь затевается, а?
В этот момент с грохотом открылась дверь, и на пороге показалась стройная, белокурая девушка – заметив ее, Хелдор широко улыбнулся – это, конечно же, была Альда. Войт развернулся вполоборота, с некоторым предостережением глянув на нее, и та, не отрывая взгляда от возлюбленного, скрылась в дверном проеме.
– Сожалею, но прежде чем к вашим услугам будут баня и мой погреб – вам придется отвести своих скакунов вниз по улице и пристроить их там. Там о них позаботятся.
– Спасибо, Войт – нестройно ему ответили дружинники, развернувшись и ведя лошадей под уздцы.
– Хелдор...
– Войт?
– У меня сыновья в поле задержались, не поможешь мне тут со столами?
Когда все ушли, староста смог скинуть с себя маску простоватого обывателя:
– Сказал бы я, что зря ты тут оказался, только девке сердце разбередишь – они отошли на угол дома, Войт посматривал из стороны в сторону, гадая, не подслушивает ли их Альда. – Но сохла она по тебе знатно.