Неисполненная Клятва
Шрифт:
– Ладно, в следующий раз ты отправишься туда, а я останусь тут и буду – всадник повел носом – трескать колбасу.
– Да я ж пошутил, пошутил – сказал небритый детина в кожаном доспехе. На нем левый наплечник держался на честном слове, но его это не смущало.
– Ладно, давайте уже.
– У вас медовуху Ноллис вчера сварил?
– Да- да, конечно. Давайте, дуйте в деревню, мы тут уже сами.
Хью напрягся, особенно в тот момент, когда их главный сказал:
– Завяжите глаза им, чтоб дороги не запомнили. Кто будет брыкаться – тем мешок.
– Эй! Что происходит!
– Без рук!
–
Хью вдруг обуял страх. Всадники графа одно, а эти мутные ребята – совсем другое. Кто они? Палачи? Тогда почему их не перебили на месте, а тащили в такую даль? Работорговцы? Южное княжество, в другой стороне...
К нему подошел юноша, неся перед собой повязку. У того на петле болтался меч. На починенной стеганке были застиранные пятна крови. Командир лучников метнулся в сторону, думая, как бы сигануть полями, да от нахлынувшего страха забыл, чтобы привязан еще к нескольким. Он запнулся, упал, на него сверху навалился крепкий бородач и пару раз треснул его кулаком по ребрам.
– ЕЩЕ ДЕРНЕШЬСЯ – ОСТАНЕШЬСЯ БЕЗ ЗУБОВ! – заорал он так, что у пленника зазвенело в ухе. Хью, вздохнув, кивнул. Для острастки сунув под нос кулак, рывком подняли на ноги, отчего веревка резко врезалась в запястья.
– Давайте-ка на этого мешок, шумный больно – сказал небритый, с лицом разбойника с большой дороги.
– Я сотник княжеских йоменов, не смейте на меня надевать этот мешок! Я был окольничьим на службе графа!
Небритый задумался…
– Мы пошлем весточку, из деревни. А пока наденьте долбаный мешок на его долбаную голову.
Хью сопротивляться не стал, ребра все еще ныли. Ополченцы о чем-то торговались, но суть торга была неясна. В конце концов, судя по всему, всех связанных повели в разные стороны. Дорога была ровной, утоптанной, но то один, то другой, то и дело спотыкались, едва не заваливая всю цепочку пленников. Близких товарищей у лучника в их веренице не было – сплошь бойцы в желтых накидках… А познакомиться, скажем так, возможности не было.
– Плетутся, как улитки, Франц – надоело. – Проныл тот, что помоложе.
– Ты слышал наказ, до деревни так идут. А то один пытался сбечь уже, его собаки пожевали спросонок. Нет уж, пусть пашут, пока не кончится.
– А так будто не сбегут потом? Все время их в мешках держать.
– Нет, так они не запомнят эти… Ориентиры- шмериентиры, вот это все.
– А, во как. А этот правда думаешь шишка важная – вот этот, в куртке драной.
– А хрен его разберет. Весточку в город пошлем вместе с медком, там пусть думают.
– Пока мы идем, они уедут…
– Да не уедут, не ворчи. Да и если уедут, то в другой…
– Я в город хотел, дубина!
– Тяготы военной службы… А ты думал, просто так ты в доспехе ходишь, как пугало, когда остальные тяпкой орудуют!
– Чтоб тебя…
Через пятнадцать минут разговор возобновился:
– Ладно, сымай, почти добрались. Пока не развязывай.
Хью обнаружил себя в шумной деревне – мимо проходили женщины, мужчины, а дети похватали свои жерди, которые гордо называли арсеналом, и взялись сопровождать их. Собралось таких бойцов человек двадцать, шумных, крикливых, а замыкающему пленнику они тут же настучали по хребту, чтобы, дескать, не отставал.
– Ладно, уже без нас – сказал пожилой
мужчина в кольчуге тому крестьянину в застиранной стеганке. – Бегом дуй на ярмарку с возом, но чтоб новость передал, а потом уже пиво хлестать, тебе все ясно?– Да, хорошо, а ты?
– Не, я у нас попью, туточки. Находился я на сегодня…
Хью решил поговорить со своими конвоирами.
– Эй… Эй, малой…
Тресь – пацан лет десяти, что шел перед ним, огрел его палкой по лбу.
– Какой я тевбе малой, гнида велтопувая! – прошепелявил юный вояка, потерявший половину молочных зубов, но не отрастивший новых – я сержант ополсения, а это мой отряд Диких Дятлов!
– Простите, господин сержант. Так что дальше?
– Вас приведут к старосте, он выдаст вам этот… струмент, и скажет, где работать!
– Работать?
– А фто, вас так даром кормить, дармоедоф? Скавыте спасибо, фто вас вообсе не прибили на месте!
– А потом что?
– Ну, взрослые говорят, фто….Это, когда закончится, тогда и отпуфтят….
– Когда закончится, говоришь – Хью глубоко задумался. Лучник понимал, что пацан имел ввиду. Кажется, Аррену измены не простили, и теперь за него решили взяться всерьез… Он был одним из тех, кто прибыл осваивать эти земли вместе с ним, хотя его не поддерживал – впрочем, будто его кто спрашивал. Оставалось надеяться, что о нем доложат Майсфельду, и он поверит… Ну или, хотя бы, пошлет проверить.
Пожилая, худая как жердь женщина сидела в своем любимом кресле и, поджав губы, ждала, когда к ней подойдет капитан «желтой» дружины, славных воинов графа Аррена. До сегодняшнего дня славных – то, что она собиралась выслушать, снова доказывала обратное.
– Госпожа Свикхеймда… - тихо начал Ласло, в нерешительности теребя плюмаж на шлеме, сейчас покоившемся на сгибе его локтя.
– Я вынужден донести до вас крайне неутешительные сведения. Рейды графа Майсфельда пресечь не удалось… Наша полевая армия была разбита. Деревни безнадежно утрачены, потому как все наши форпосты и острожки либо разобраны по бревнышку, либо захвачены.
– Как это возможно, лейтенант?
– Мы встретили превосходящие силы… Нас атаковала рыцарская конница, порядка полутора сотен. Мы ничего и поделать не могли. Мы были связаны по рукам и ногам, потому как его мародеры, по ошибке лишь называющиеся дружинниками, прятались за крестьянами, что из страха предоставили им кров и пищу…
– Это действительно так?
– Да! И если я хоть слово…
Свикхеймда неторопливо и степенно поднялась с кресла и прошествовала к Ласло, который, выражая покорность, встал на одно колено. Поджав губы, он ударила его наотмашь по лицу. Стражники от неожиданности вздрогнули от звонкой пощечины, прорезавшей тишину зала.
– Если ты соврешь мне еще раз – тебя повесят. Хотя потому, что я не люблю, когда меня держат за старую дуру! Начнем с того, что не только ты и твои трусы уцелели – кое-кто из йоменов смог бежать. Даже им с перепугу столько не привиделось! Крестьяне не знаю уж, что им посулили, приняли власть Маркграфа, и снабжают его не только продовольствием, но к нему еще охотно приходят волонтеры! Это то, чего ты, и твои «сборщики податей» не добились за столько лет!
– Простите… Простите… Обознался… Не понял…