Чтение онлайн

Гарнизону сегодня не то, что отдохнуть - поспать не дали - катапульты то и дело посылали камни, которые падали то на двор, то попадали в стены. Иногда трещали деревянные перекрытия навесов или срывало щитки, установленные между зубцами.

Катапульты, коих всего было четыре, выпускали снаряды неспешно, по очереди, экономя булыжники.

Аррен, как и другие, глаз так и не сомкнул. Почти все его люди покинули стены, лишь немногие часовые дрожали под редким обстрелом, вглядываясь во тьму и следя за каждым движением огонька в ночи.

Воины Аррена укрылись в центре резиденции, на первом этаже, у входа. Многие пытались вздремнуть,

но катапульты, как назло, не реже чем раз в десять минут посылали свои снаряды, а то и чаще. Это донельзя изнуряло, что ни говори.

Вдруг наступило затишье… Десять… Пятнадцать минут… Полчаса… Тишина. Кто-то сразу заснул, а кто-то, напротив, так привык к удару камня о камень, что начал беспокоиться.

Часовые могли видеть, как вдруг загорелся один факел, другой, десятый, сотый… Маленькие огоньки подсветили переносные щиты, лестницы, языки пламени плясали на шлемах и клинках. Вдруг все это замершее великолепие разразилось криками.

– Тревога! На стены! Они идут на приступ!

Часовые кричали и от ворот, и от двух дальних куртин! Мятежный граф предположил, что его противник решился на массированный штурм, чтобы утопить его же в крови его подданных… Бывших подданных.

Люди в беспорядке, полусонные, спотыкаясь, бежали на стены. Аррен, нахлобучивая рыцарский, украшенный плюмажем, шлем, взобрался на стену и осмотрелся: Там, где он находился, не меньше сотни людей быстрым шагом шли на штурм, неся с собой четыре лестницы и несколько осадных щитов. Йомены начали палить наугад, но как только штурмовая группа приблизилась на сотню шагов, они вдруг возьми, да отступи в лагерь. Тоже самое произошло и по другим направлениям. Факелы погасли. Тишина. О том, что чего-то вообще произошло, напоминал лишь выдвинутый вперед, за укрепления осаждающих, таран.

Аррен не успел подумать, что это было, как обстрел возобновился, и им вновь пришлось укрываться в цитадели и в крытых переходах. Возможно, штурм такого рода увенчался бы успехом, но Майсфельд не ставил перед собой задачи устроить кровавую бойню. Каждый воин мятежного графа забрал бы с собой троих, четверых ополченцев, не говоря уже о тех, которые убьют на подступах йомены. Да, дружинники потом без труда взяли бы крепость – противник был бы обескровлен.

Но нет. Понимая, что губить необученных людей совершенно ни к чему, он использовал их иначе: с наступлением глубокой ночи неспешный обстрел перемежался ложными штурмами, в которых крестьяне сменяли друг друга, с попытками поджога обоих ворот, да и просто банально с шумом, гамом, бряцаньем железа.

Адель, приехавшая сюда ближе к вечеру, чтобы помочь лекарям, применила искусство иллюзий: пару раз часовым показалось, что их атаковала стая серых, полупрозрачных, грозно ухающих сов.

Вся эта котовасия длилась до рассвета- с наступлением утра такие маневры для крестьян становились все более опасными, озлобленные йомены, уже игнорировавшие обстрел и обкладывавшие инженеров трехэтажной бранью, стреляли буквально на каждый шорох.

В госпитале неизбежно появились первые посетители, особенно Джеремус хохотал над ополченцем, который, задрав ватник и кольчугу в пятидесяти шагах от крепостной стены, показал осажденным зад. До конца жизни к нему прилипло прозвище «дикобраз».

Новость о голубе, которого наверняка отправил Аррен, растревожила посад. Тем более странным было то, как за ним охотился черный ворон и похитил у него записку. И часа не прошло, как все жители судачили о том, что граф Майсфельд чародей и повелевает воронами, и, наверняка, волками, медведями, и даже лесными бесами. Слухи эти вызывали панику, потому комендант,

назначенный в отсутствие князя главным, быстро пресек эти разговоры. В вечерних сумерках особо болтливых приговорили к позорному столбу, после чего разговоры стихли. Однако, стало понятно, что чего-то произошло – наверняка Аррен не послал голубя, что сказать, что у него все хорошо. Есть голубь – значит, важная новость.

– Сколько сил у нас собрано? – комендант, седой мужчина с короткой стрижкой, бодро нарезал круги по комнате, не скрывая своего волнения.

– Восемь… - докладчик вздрогнул, потому как его командир, обратившись в слух, остановился у стола и шумно на него оперся. – Восемь сотен дружинников, но треть из них…

– Знаю, знаю. Ничего, есть желтые котты и оружие – значит, пусть сражаются. Сколько йоменов?

– Почти все вернулись с заимок и фуражировки, так что у нас четыре сотни луков…

– Очень хорошо, скажи Уоту Девятипалому, чтобы он взял всех йоменов под свое командование, и они немедленно, в ночь, выдвигались, а дружин…

– Господин, Уота нет на месте.

– Это как?

– Ну, все вернулись, но п-почти …- молодой дружинник начал теребить край котты, не в силах выдержать взгляд начальника. Его люди были в лесу, насколько знаю, а вечером он отправился за…

– Когда вечером он отправился?

– Да вот аккурат, когда начался шум из-за голубя…

– Так – комендант, сгорбившись, сел на лавку перед столом. – А кто прислал Аррену депешу?

– Уот…

– Угу… так вот… - а где был Уот до этого ты знаешь?

– Он, вроде, был в том сражении, где их разбили, а потом где-то пропадал.

Комендант тихо рассмеялся. Потом громче. Еще громче. Смех перешел в истерические завывания. Потом он, вскочив, перевернул стол, схватил лавку и со всего маху высадил ей ставни и выбросил лавку во двор. Из-за шума в полутемной комнате, освещенной свечами, стало тесно: вбежали часовые.

– Всех – тяжело дыша, сказал мужчина – всех мужчин, снабдить оружием… Назначить десятников, сотников… У кого нет оружия – пусть идут с чем есть. Кто не хочет идти – повесить. После десятка казненных будут, как шелковые. ВЫПОЛНЯТЬ!!!

В предрассветных сумерках из города вышло огромное количество мужчин – половина из них была вооружена, чем попало. В Посаде остались только женщины, дети и старики. Комендант выгреб из города все свои резервы и был готов обрушить их на армию Майсфельда, ни щадя ни своих, ни чужих.

Крестьяне, имитировавшие всю ночь штурмы, отправились на отдых, теперь пришло время действовать страже и дружине, штурмуя, в первую очередь, главные ворота и те, которые вели к аллее.

Солнце поднималось над лесом, подсвечивая деревья и легкие прозрачные облачка. Рассвет был алого цвета, и в этот раз людские суеверия совпадали с действительностью – предстояла кровавая битва.

Главные ворота были невероятно широки – даже, пожалуй, больше их городских. Четыре всадника могли лихо в них въехать, стремя к стремени – если, конечно, дать им на то возможность.

Добровольцы из деревень все равно больно давили Аррену на мозоль, маяча в виду стен с лестницами и большими щитами - мантелетами. Городская стража расположилась перед небольшими воротами напротив аллеи – там были просто деревянные ворота, без решетки – однако они были довольно узкими и заваленными хламом, а значит, в проеме предстояла нешуточная свалка – в чем им помогут большие щиты. Кроме того, треть стражников, то есть, три сотни, были вооружены арбалетами, а значит, оставалась надежда, что йомены не смогут методично отстреливать защитников.