Чтение онлайн

Йомены отдыхали, разворачивали свертки с запасными стрелами – их время придет позже. Скорее всего, им понадобятся рогатины и быстрые ноги, чтобы нагнать бегущих.

У проходов дежурили воины с большими деревянными щитами – они никуда не спрятались, стоя за ними. В Щитах некоторых торчало по пять, а то и по шесть стрел. Ласло ухмыльнулся – судя по рожам- деревенские парни, завербованные в дружину. Они пожалеют о своем решении! Капитан дунул в рог, ему, следом, вторили сержанты.

Воины Аррена атаковали с четырех сторон, пытаясь сходу взять баррикады, но на их защиту тут же показались и прочие дружинники, что выглядели поопытнее – с треугольными и круглыми щитами, или с копьями, молотами и топорами. Некоторые были защищены

бригантинами –об этих доспехах Ласло уже слышал. Топором или булавой бойца в такой запросто из боя не выведешь.

Крестьяне, защищая свои дома, тоже оказались рядом, нанося удары вилами и ухватами, но еще больше их показалось с луками и пращами – они прямо с крыш хат начали посылать свои снаряды в напиравших воинов в желтых накидках, еще больше усложняя штурм. Больших потерь воины Ласло пока не несли, но штурм – дело сложное. И ему, кроме прочего, начало казаться, что кабы защитников не больше, чем его воинов…

Обстрел с крыш прекратился, часть йоменов подошла ближе, накрыв их стрелами. Тем пришлось срочно убраться. Под ноги Ласло упал парень лет четырнадцати со стрелой в горле… В руках он все еще сжимал пращу. Лишь мгновение он посмотрел в его начавшие стекленеть глаза и перешагнул через него, командуя своими людьми, подбадривая уставших и придерживая слишком ретивых.

– Давайте-ка побыстрее, началось… - деловито сказал Дьюни. Еще бы – он вел за собой шесть десятков тяжеловооруженных всадников, почти что рыцарей! Ну, как рыцари они сражаться не умели, но все же… Все же.

Шум битвы нарастал. Шестьдесят верховых уже ехали, не скрываясь, полями, беспощадно вытаптывая редьку, но ничего не поделаешь, надо спешить.

– Да, как ты и сказал – согласился Лекс. Вот и йомены. Довольно слаженно выглядят.

– Ох и поднасрали бы они нам со стен крепости – сказал Зануда, доставая меч. В правой у него был щит, а лук со стрелами были у луки седла. Его налатник, чуть задравшийся в сторону, позволял видеть бригантину , защищавшую его. Та была в бурых кровавых пятнах.

– Теперь не смогут – сказал Хелдор. Глефу он держал в опущенной руке, на манер копья, свободной, правой, сжимал поводья. Ударить, словно рыцарь не получится, лука седла не такая высокая, но он с Фионой и Ивви успел отработать парочку приемов - с ними потренировались и Белка с Норкой, потому как копье частенько в прочих стычках верхом оказывалось более предпочтительным. Лекс, Тиарх и Бакх держали наготове полуторные мечи.

– Так, Лекс, как строимся- спросил Ивви.

– А хрен вот его… Карви учил, учил, а теперь там, в центре веселья.

– Позвольте? – спросил Дьюни. – А то, пока мы беседуем, они нас заметят…

– Давай.

– В две линии стройся! Рассыпной строй! Первые ряды по Лексу, вторые по Рейнару, выполнять!

Дружинники перестроились, следуя приказу.

– Взять галоп! Быстрее!

Их заметили. Дружинники Аррена продолжали вести бой у баррикад, не в силах добиться какого-либо успеха, а вот лучники кричали, тыкали пальцем в их сторону. Кто-то встал, как вкопанный, выставив рогатину, прочие начали стрелять, пытаясь попасть по лавине верховых… Безуспешно.

Всадники, сверкая в лучах заходящего солнца шлемами и оружием, обрушились на расстроенные ряды йоменов, словно лавина. Хелдор вонзил глефу в грудь одного типа в капюшоне, но не удержал оружия, после чего вытащил меч.

Ласло, услышав ржание коней, повернул голову. Йомены были рассеяны и порублены, теперь дружинники быстро спешивались и шли на выручку обороняющимся в деревню.

– Назад! Назад! Отходим! В лес! Быстрее!

Проследив, что почти все в его штурмовом отряде вышли из боя, он нырнул следом в сень деревьев… Его ждет непростой разговор с графом или, не дай боги, с его старухой матерью…

Кто бы мог подумать, что такое случится –

воины Арн-Дейла настолько уверенно чувствовали себя на новой территории, что… Лучше не вспоминать. Хью Девятипалый не сразу понял, вернее, даже не поверил в то, что произошло: кавалерия противника в черно-синих накидках грохотала, бряцала, свистела, улюлюкала, и надо быть просто глухарем на току, чтобы ее не заметить.

Вид шести десятков тяжелых всадников, несущихся во весь опор… Про такое говорил его дед – причем, со слов своего деда – это было уже чем-то на уровне сказаний. Вот только он послал навесом стрелу, произнося команду и… не услышал, чтобы ее дублировали. Он повернул голову и увидел своих товарищей, которые неумело выставили вперед рогатины, как они падали, порубленные, на траву. И вот на него несся рослый всадник с копьем: в глаза бросился длинный нос, торчавший из-под козырька шлема, а еще то, что лошадь была как будто мелковата для него, ноги едва в стременах едва не доставали до земли. Это выглядело бы комично, но не в тот раз! Хью помнил, как в растерянности вскинул лук, пытаясь защититься, а конный копейщик, либо нарочно, либо просто не рассчитав – теперь не спросить – не пронзил его копьем, но лишь треснул его лезвием по макушке, после чего лошадь сбила с ног… Очнулся он уже в сумерках, когда его пнули под ребра и, стонущего, рывком поставили на ноги.

Наверное, стоило благодарить богов за то, что они, так или иначе, отвели руку того воина, и он все еще был жив… Его раненых товарищей оставили в деревне, а их, в количестве семи десятков человек, теперь вели со связанными руками. Связанных сопровождало полдюжины всадников на небольших лошадках. Ехали спокойно, тихо переговаривались друг с другом, изредка покрикивали, чтобы связанные шли быстрее.

Само собой, их избавили и от оружия, и доспехов – Только на воинах Аррена остались желтые накидки. Впрочем, на йоменах остались их суконные и кожаные куртки – но от поясов с кошелями, само собой, избавили.

Ближе к полудню воин, который, кажется, и привел вчера подмогу, забрал какой-то свиток, торбу, которая призывно звякнула, и поехал вперед, перейдя в галоп. Все это время они шли лесом, по утоптанной дороге, один раз им навстречу пропылило несколько десятков бойцов в черно-синих накидках, в доспехах и при оружии.

Туда и обратно проезжали крестьянские телеги, едва их не задевая. Ввиду их им приказывали остановиться, а главный, кажется, того звали Хробак, велел не шевелиться и даже не смотреть в сторону кустов. Впрочем, они по нескольку человек были связаны крепкими веревками или даже цепями, так что о том, чтобы просто сигануть в кусты, речи не шло.

В какой-то момент они вышли в поля, лес начал отступать. Солнце сразу стало припекать, и Хью под подозрительным взглядом одного из хобиларов откинул на плечи суконный капюшон. Вдалеке виднелись деревни, пашни, выгоны и пасеки.

Они приближались к перекрестку, подходы к которому загораживали рогатки, сейчас убранные в сторону, а также там была смотровая башня, недостроенная, без крыши – на них оттуда смотрел, если глаза его не обманывали, молодой паренек в полотняной рубахе и с коротким луком. Наблюдал он не просто так, у подножия, в теньке, скучал его товарищ, который, в случае чего, зажег бы сигнальный костер. Тот выглядел как несколько длинных жердей, сложенных шалашиком, а между ними торчал хворост.

К башне был пристроен навес со столом и лавками, там отдыхало десять человек. Заметив вереницу пленников, они, загудев, поднялись со столов, подхватили оружие и пошли к ним.

– А вот и вы! – поприветствовал их Хробак, - забирайте этих бедолаг!
– По мнению Хью, из-за трофейных старых доспехов и копий с топорами, что те держали не в лучшем состоянии, они походили на бандитов. (Впрочем, кое-кто из ополченцев действительно совсем недавно был таковым)

– Долго тащите этих доходяг, вроде ж уже вчера им накостыляли.