Наследники отречения
Шрифт:
Если опираться на факты, то демон, устами Морло, не конкретизировал относительно чистоты крови исполнителя своего проклятья. «Руками твоего потомка, Арматей…», по крайне мере, так было записано в летописях. А потомков у легендарного короля в наше время набиралось предостаточно. Однако все, в том числе и я сама, давно решили, что любые пророчества – моя неделимая прерогатива. Сам Земар-ар назвал меня королевой трех пророчеств. Но так ли это было на самом деле? Если я исполнила одно и уверенно шла по следам второго, не обязательно и третье предназначалось именно мне.
В самом начале пути, еще до встречи с Миэлем, проклятье Морло вызвало в моей душе категоричное отрицание. Я точно знала,
Потерев виски, я зажмурилась и попыталась сосредоточиться.
Итак, Миэль хотел, что бы я стала жрицей и сменила его на многовековом служении. Он добивался этого всеми силами и был зол, когда потерпел фиаско. Карл тоже не действовал, пока не убедился, что я не пойду путем проклятья и не стану оружием против Королевства. Тарэм, видя, что после победы в последней войне, у него не остается шансов втянуть ни меня, ни братьев в Орден, решил вернуться к старому плану и выдвинул в кандидаты на престол Кайла Каэла – в попытках убрать меня с дороги, жрец был, в отличие от своего господина, хотя бы последователен и логичен.
Что удивительно, даже Параман все время находился под прицелом: если бы не тесное сотрудничество с Орденом и его хваленая дальновидность, не известно еще, дожил бы он до сегодняшних дней. Хотя, как личность, герцог устраивал всех, а как полукровка - большинство. Только змей, похоже, желал именно полного уничтожения семени Тара Валлора. Тогда выходило, что и дядя Кайл пошел против воли Совета, родив сына от своей двоюродной сестры. Неужели он догадался? Теперь только я поняла, насколько вероятна была такая возможность… Диктатор играл на два поля - и нашим и вашим, а в итоге хотел не только власти, но и сохранения древнего рода, частью которого себя считал. Кровь Тара оказалась сильнее даже самой жгучей ненависти, поэтому Земар-ар ее и боялся. Дети Валлора всегда шли своими путями, их трудно было контролировать если возникала угроза для Королевства или семьи. И все же, Орден умело держал власть, веками плетя интриги и сея семена раздора - искусная и коварная партия на несколько тысячелетий... Но ни в одной игре нельзя было выигрывать бесконечно - всегда оставался шанс, что противнику повезет. И мне везло, если, конечно, это можно назвать везением.
На мою жизнь выпали времена и сроки, когда порочный круг безраздельной власти тьмы, вмешался Живой Свет, сила, Земар-ар неподвластная. Не думаю, что одноглазый идол разумел, что отправляя меня в Большой мир, он своими же руками творит себе погибель. Вряд ли и Карл до конца понимал мою роль, когда соглашался идти путями Миэля. Брату пришлось думать больше, чем всем королям Истории вместе взятым. Но, в конце концов, он разгадал лейтмотив того, кто стоял за множеством «случайных совпадений» - третье открытое покушение на мою жизнь, Карл, опередив события, спровоцировал сам.
У Ордена не осталось выбора, кроме как пойти на крайние меры и выйти из тени. А я снова осталась цела и невредима. Но даже сейчас я не могла понять, что именно задумал брат, и зачем так тщательно перекрывал Земар-ар более простые, но менее кровавые варианты. Однако он был уверен в своей правоте, а значит, действовал сознательно.
Увы, события, вопреки моему желанию, стали развиваются слишком стремительно, а
реванш Карла можно было ожидать не раньше, чем через два года. Как следовало прожить бесконечные месяцы? Как было помешать Ордену склонить под свою власть ничего не смыслящих в сложившейся ситуации людей? Если бы Карл был рядом, то, наверное, сказал: «Не думай, Лия, все это слишком сложно. Просто делай, что должна, и не бойся».«Братец, братец, да только вот в чем вопрос - что именно я должна?» - спросила бы я, если бы могла. И он бы ответил: «Все, что в твоих силах». А в моих силах сейчас было только пытаться успеть в Пат до того, как Земар-ар нанесет очередной удар по королевскому роду…
Открыв глаза, я подняла левую руку и несколько раз сжала ладонь в кулак. Плечо слегка заныло. Потом, вздохнув, приподнялась и опустила ноги на холодный пол. Слабость и беспомощность раздражали сейчас больше, чем назойливые вопросы, на которые мой разум никак не желал отвечать.
Вечером того же дня, как только стемнело, меня посадили в небольшой торговый фургон, запрягли недовольного Ястреба в упряжь и повезли по проселочным дорогам к Тракту. Как оказалось, повозка не была собственностью Милари и ее мужа: хозяева взяли ее взаймы у соседей, сославшись на необходимость перевезти вещи для свадьбы старшей дочери.
Чтобы скрыть меня от посторонних глаз, все свободное пространство завалили тюками с домашним барахлом. Получилась настолько убедительная картина, что я успокоилась. Сны мои вновь стали глубоки, голод превратился в призрачное воспоминание, а боль с каждым днем отступала. Постепенно, как я и надеялась, силы возвращались.
Глава 9.
Седьмые сутки день и ночь мы ехали по каменной дороге на север. Отоспавшись и придя в себя, я стала находить удовольствие в созерцании мирного пейзажа, проползающего мимо. Маленькая прорезь в обшивке фургона заменяла и окно, и вентиляцию, а снаружи, да еще на ходу, разглядеть ее было практически невозможно.
Мы не останавливались без надобности даже ночью. Ястреба пришлось оставить в четвертой по счету деревне, и деньги стремительно таяли, перетекая в руки торговцев лошадьми. Впрочем, до конца пути тяжелого кошеля колветров, должно было хватить на все наши нужды – лорд Эстин не поскупился на помощь Главе своего рода.
Я не думала, что когда-нибудь снова окажусь в Пате. Вернее, смертельно не хотела там оказаться. Я вообще не хотела покидать Замок до конца дней, мне вполне хватало границ Яблоневого сада и ежедневных забот-хлопот. Но где-то глубоко в душе жило понимание, что спокойная жизнь – это лишь сказка, которая никогда не сбудется. Параман оказался совершенно прав, полагая, что я сделаю жизнь Малого мира интереснее… В однообразном спокойствии Королевства, всего произошедшего за последние годы, с лихвой могло хватить на пару сотен лет. А кто знал, сколько вообще осталось этому миру до конца... Возможно, битва за души моих подданных имела куда более масштабное значение для всеобщей истории, чем всем казалось.
Одно мне до сих пор оставалось не понятно: почему Земар-ар столь отчаянно желал уничтожить семя Валлора, а наш род считал прерывание Ведущей линии чуть ли не концом света. Многие века, еще до рождения Арматея, впавшие в немилость потомки Тара, шли на любые меры лишь бы не дать генетической цепи прерваться. Зачем? Что за тайну хранила история, столь заботливо уничтоженная жрецами? Взять даже дар, который наследовался Главами нашего рода, начиная с Арматея, и позволял проследить судьбы наследников… Крал не зря укорял меня тем, что я не воспользовалась формулой, когда родила Эллада и остальных детей. Видение, связанное с Мариэль было, очевидно, не в счет, так как касалось только ее судьбы, без связи с троном.