На Закате
Шрифт:
Молодого агента старались оградить от возможной расправы со стороны тех, кому он перешёл дорогу своим громким расследованием. И теперь, кажется, делалось все, что бы Аполлос не имел причин покидать стены консистории, где находился в относительной безопасности.
В этот день молодой инквизитор решил, наконец, немного вырваться из-под этой опеки, и выйти в город. Он долго размышлял над тем, куда именно можно отправиться, и остановил свой выбор на женской обители Одигитрии. Почему? Ответ лежал на поверхности, но Аполлос с поразительным упорством не сознавался в нём сам себе. Он говорил себе, что хочет помолиться в прекрасном богородичном Соборе с его золотыми сводами и двумя сотнями ярко-синих стрельчатых витражей; убеждал
Едва выслушав утреннее правило в консисторском храме, Аполлос заскочил обратно в келью и, захватив полотенце с чистым исподним, отправился в моечный корпус.
Это приземистое строение, круглогодично пышущее из своих труб белёсым паром, распологалось в задней части двора, напротив основного корпуса. В нём были расположены все службы, связанные с горячей водой и мойкой: здесь имелась общая котельная, из которой горячая вода поступала в различные отделения, а именно в прачечную, посудомоечную, цирюльню и, собственно, в сауну, где представители консистории могли совершать омовения в любое удобное для них время.
Сауна представляла собой относительно небольшое помещение, в котором находилась собственная печь, колодец, и большой чан для полного омовения. Имелся так же немудреный инвентарь в виде лоханей, скребков, мочалок и даже кадка с мылом. По сути, это было весьма современное и удобное учреждение для поддержания гигиены, наглядно свидетельствующее об уровне альденской консистории. Более миллиона человек в городе мылось либо на задних дворах, либо, значительно реже, посещали общественные бани, мрачные сырые корпуса которых имелись во всех районах города. Достоянием самых состоятельных горожан были частные сауны вроде той, что принадлежала Мардж. И лишь в самых респектабельных учреждениях могла иметься сауна, подобная той, что имелась в Управлении.
Придя в сауну утром, Аполлос нашел еще не растопленной, поэтому удовольствовался тем, что облился холодной водой из лохани, не став мылить голову. Взбодрившись и переодевшись в чистое, оставил белье в прачечной, обратился к цирюльнику.
Послушание брадобрея исполнял Полоний, уже немолодой сервус с длинными острыми усами, топорщащимися в стороны. Он подвизался при консистории уже лет пять, и отличался тем, что исправно собирал и передавал все местные сплетни, увлечённо общаясь со всеми, кого обслуживал. Он знал по именам практически все несколько сотен сотрудников Управления, включая даже сентинеллов, которых брил и стриг обычно уже после рабочей смены.
Лично Аполлоса болтливость Полония раздражала с самого начала пребывания в Управлении. Инквизитор не только не испытывал ни малейшего желания чем либо делиться с парикмахером, но и не хотел выслушивать от него глупейшие подробности из жизни сослуживцев. Однако в это утро настроение у детектива было совершенно иным. Усаживаясь перед посеребреным зеркалом, он приветливо взглянул на отражение цирюльника, и когда тот справился о его делах, весело ответил:
— Отлично, Полоний, просто отлично.
— В самом деле? — удивился Полоний, завязывая белую пелену на шее у детектива. — Я слышал у вас уже давно не было никаких назначений…
— Да, не было. — Аполлос взглянул на цирюльника с мрачной усмешкой. — Может быть, ты даже знаешь с чем это связанно?
— Ну-у… — протянул сервус. — Возможно это связано с тем, что вы уже наворотили в городе достаточно дел. Возможно у вас много врагов.
— И
что говорят?— Вы действительно хотите знать, что про вас говорят? — Полоний принялся наносить мыльный крем на скулы инквизитора. — Если так, то… Говорят, что вас непременно убьют. Даже если вы попытаетесь просто выехать из Альдена… Убьют непременно.
— Хм… — ухмылка так и не сошла с лица Аполлоса. — По крайней мере, это будет необычно, да? Убийство инквизитора.
— Да… Разговоров будет порядком. — согласился Полоний. — А мне вас будет жаль. Вы же еще так молоды… Должно быть очень принципиальны. Не страшно?
— Я же инквизитор, Полоний. Если бы мы поддавались страху смерти, как думаешь, много ли пользы с нас было?
— Это всё правильные слова. Но лично мне было бы не по себе на вашем месте. Знать, что тебя скорее всего убьют… Ужас.
— Вот поэтому ты и цирюльник. Делай своё дело…
Полоний, похоже, обиделся и больше с Аполлосом не разговаривал.
К полудню Аполлос зашел в трапезную, что бы перекусить немного перед выходом в город. Обед еще не был готов, о чем ему в своеобразной ворчливой манере и сообщили кухарки, но детектив сказал, что ему вполне хватит ломтика буженины на хлеб и стакана вина. В помещении кроме детектива сидел за миской вчерашнего бульона старый сентинел, который скорее доживал свои годы при Управлении, неся ночные вахты на проходной, или дежуря на внутренних постах. Имени его Аполлос не знал.
Быстро справившись с полдником, детектив собрался было покинуть трапезную, как встретился в проходе с Барроумором.
— Куда направляешься? — поинтересовался Кастор после краткого приветствия.
— Хочу сегодня выбраться в город, помолиться еще где-нибудь. — уклончиво ответил Аполлос, и получил в ответ ироничный, исполненный скепсиса взгляд. Комиссар словно видел его насквозь.
— Хм… Я вижу ты уже не можешь сидеть в наших уютных стенах? Что-ж, могу тебе с этим помочь. Намечается дело…
— Нужно куда-то ехать? — улыбнулся Аполлос. Кажется, жизнь стала налаживаться.
— Да, но… Может присядешь, обсудим?
— Брат Кастор, вы не против если я зайду к вам вечером, у вас нет планов?
— Скорее всего, эту ночь я проведу в зале дознания, сегодня много арестов, если хочешь подходи туда. Но я тебя вписываю в нашу экспедицию, так?
— Если с вами, то я согласен на всё. — рассмеялся Аполлос и, попрощавшись покинул трапезную.
Вскоре детектив уже шел по улице Королей, на которой и располагалось Управление. Это была одна из центральных улиц Альдена, протянувшаяся из самого его сердца, от Замкового рва строго на юг. Здесь находились управления целого ряда ведомств, учреждений и крупных предприятий.
Высокие здания, от трех до пяти этажей, красовались своими фасадами, такими разными и, каждый по-своему, внушающими уважение.
Двусветные окна Альденского банка, забранные золотистыми витражами, были увиты затейливыми переплетениями выкованных из стали диковинных растений, заменяющих собой обычные решетки. Главный Штаб Имперской Армии красовался двумя ярусами. Понизу его шла ровная крепостная стена, метров пять высотой, с узкими стрельчатыми окнами и вертикальными полотнищами алых флагов Империи. Поверху — деревянный ярус с острыми шпилями и огромными окнами, так что бы солнце с самого утра заливало кабинеты и залы своим светом. Главная торговая гильдия блистала фасадом из белого мегалонского мрамора, и на ступенях её всегда было оживленно от возбужденных суетливых мерчантов и перекупщиков. Высший Альденский суд удивлял целым рядом грозных шестиметровых статуй, могучих ангелов, охраняющих Престол Всевышнего, Который и мыслился верховным Судьей всего мира. Серебряный Дом — фасад не уступающий по дороговизне отделки самой Торговой Гильдии, убранный серебряными барельефами. Штаб-квартира добывающей компании знаменитого острова Сольд, обеспечивающего серебром четверть ойкумены.