На Закате
Шрифт:
— Что-то ты выдохся, брат. — покачал головой комиссар. — А у меня для тебя хорошая новость. Помнишь свою Фулкин? Решила перед смертью принять постриг, и теперь отходит ко Господу в чистой светлой палате нашего лазарета. Лучшее завершение для её истории. Ладно, ты давай отдохни, я сам поговорю с нашей банщицей.
Кастор взял небольшой табурет и присел рядом с Мардж, поближе к её лицу. Женщина уставилась на него обезумевшими от боли глазами и, задыхаясь, стала повторять.
— Хватит… хватит…
— Это всё очень быстро закончится Мардж… — спокойно ответил Барроумор. — У тебя одна беда, мы уже точно знаем каким должен быть твой ответ. Ты должна сказать нам, где девушки…
Демонский голос в сознании Кастора рассмеялся, но этого не услышал никто. Комиссар только перекрестился и жестом подозвал дознавателя, что бы дать ему распоряжения.
Через пол часа Мардж бережно отнесли в её камеру, потому что она рассказала куда именно увозили девушек. А менее чем через час, детектив Аполлос с отрядом сентинелов выехал на дормезе в Эрвик, северо-восточный пригород Альдена.
После бедняцких городских окраин дорога, извиваясь, пролегала через Оренгрин, заповедные лесные угодья, в которых уже лет двести как не было никакой дичи, зато хватало постоялых дворов и мрачноватых селений для тех, кто по тем или иным причинам, не смог подселиться ближе к городу. Все местные жили обслуживанием путников в трактирах, сбытом краденого, контрабандой и случайными грабежами. Так же Оренгрин был местом, где следовало бы искать тела многих людей неугодивших кому-то в самом Альдене, но здесь их даже не искали.
После Оренгрина от дороги, основным трактом уходящей на север к далёкому Эксфорту, ответвлялся более скромный путь на восток, куда и свернул инквизиторский дормез. После недолгого пути в вечернем тумане среди пустынных холмов, повозка выкатила, наконец в живописную долину реки Эрвик.
Пейзаж был и в самом деле чарующий: Спокойная, блестящая на закатном солнце лента воды тихо скользила среди крутых берегов, пушистых от густого покрова пихты и лиственницы. Кое где среди этих лесов можно было различить петляющие ниточки проселков, и рассыпанные на почтительном расстоянии друг от друга усадьбы.
Здесь могли жить и охотиться только горожане, сумевшие приобрести высочайшее разрешение Императорского Двора, в счет заслуг или специального золотого взноса. Всего существовало не более двух сотен усадеб на всю долину, и одна из них, расположенная на самой границе Эрвика, принадлежала Мардж.
Собственно Аполлос уже знал, что должен найти, перед отбытием Кастор изложил ему свою версию того, что скорее всего происходило в усадьбе. И то, что рассказал Барроумор, приводило молодого детектива в оторопь.
Усадьба представляла собой несколько строений, обнесенных высокой каменной стеной, поросшей плющом. В стене имелось двое врат: парадные с двумя витиеватыми коваными створками, и задние, значительно меньшие по размеру. Это было достаточно удобно, потому что позволило блокировать пути к отступлению тем, кто мог попытаться бежать.
Привратник, высокий нескладный великан с дебиловатым лицом, впустил инквизицию по первому же требованию, и Аполлос начал обыск.
В усадьбе, помимо нескольких вспомогательных построек и конюшни, имелось два крупных корпуса: один миниатюрный дворец с огромными двусветными окнами, и продолговатое здание с узкими стрельчатыми оконцами, забранными решетками. Во дворце, бывая здесь, останавливалась сама Мардж, а вот что находилось во втором здании Аполлос еще только догадывался.
Приказав сентинелам вывести на двор всех, кто находится в усадьбе, детектив отправился обследовать дворец. Перепуганная горничная встретила его в шикарнейшей гостиной,
где на золотых шпалерах висели картины с романтической пасторальной живописью. На лестничных маршах, стояли вычурные фарфоровые вазы, привезенные не иначе как из Мегалона. Повсюду кричащая роскошь и богатство, Мардж была несказанна богата.Аполлос вслед за горничной поднялся на второй этаж, миновав коридор с белоснежными античными статуями, изображающими обнажённых нимф, и оказался в кабинете Мардж. Помещение это было более скромное, нежели в саунах, и несколько мрачное. Тяжелые фиолетовые порьтеры закрывали окно, лакированная мебель из тёмного дерева была уже не нова, и вообще в воздухе стоял неприятный запах старья. Можно было заметить, что повсюду, на всех предметах лежит тонкий слой пыли.
— Вы здесь не убираетесь? — поинтересовался детектив у горничной.
— Хозяйка запрещает кому-либо заходить сюда, когда её нет… — пояснила напуганная служанка.
— Ладно, обеспечьте мне больше света. Мы проводим обыск.
Поиски увенчались некоторым успехом практически сразу. Среди книг, которыми был плотно заставлен стеллаж, большинство было запрещено к распространению и хранению. Это были оккультные трактаты и апокрифы, в основном переведённые на альтенский, и относительно новые. Имелись так же относительно обычные тексты на вестерском наречии. Однако обнаружились и раритеты: несколько гримуаров на агейском. Только среди них Аполлос нашёл то, что искал изначально: увесистый фолиант, с потертой кожаной обложкой рубинового цвета. На ней чернел один единственный символ: выгравированная еврейская буква.
— Господи… — прошептал Аполлос, выкладывая книгу на стол и раскрывая на форзаце.
"Сфира Малхут".
– один из пяти известных гримуаров кабаллы. В нем, если прав был Кастор, а Кастор был конечно же прав, находился раздел Нефеш. Магия крови.
Аполлос был не очень силён в агейском, но и его навыка хватило, что бы по найти транскрибированный заголовок, и нужную главу.
Кровь, является материальной фракцией души, оживотворяющей тело. Выпивая кровь, человек становишься спиритуальным хищником, он пожирает не только бренную плоть, но и душу жертвы, преобразуя фракции собственной души. Демоны, превращая своих носителей в десмодов, так же усиливают свой контроль над ними, совершенно подчиняя их души и увеличивая степень обсессии.
При контракте с демонами, можно добиться ощутимых результатов в физиологии и, конечно, косметике. Кровь не обязательно пить, кровью можно омываться, питая своих демонов. Демоны же направят обретенную силу на физическое преобразование.
Омовение кровью… Омовение. Аполлос напрягал память, пытаясь понять, как это должно звучать в агейском. ? Вряд ли. Ничего похожего отыскать не удавалось, до тех пор, пока, скорее по наитию, Аполлос не обратил внимание на заголовок " ".
"Кровь девственниц…" нет, явно не то. Читать дальше. Вот на полях стоит новая чернильная отметка, и рядом с нею: "Но совершенна кровь младенцев." Аполлос сглотнул, и весь следующий абзац читал об исключительной силе младенческой крови.
Горничная, которую детектив пообещал разорвать при помощи самых жутких инструментов, с рыданиями провела инквизитора в зал, находившийся под стеклянным куполом, самым навершием дворца. Злесь, в сумрачном холодном просторе, среди вьющихся по стенам виноградных лоз, стояла одинокая золотая ванна. Место омовений. В разных краях круглого помещения, образуя пентакль, обнаружились следы чёрного воска. Здесь во время нипсии, согласно ритуалу из "Сфиры Малхут" горели свечи.
Встретив взгляд Аполлоса, горничная рассказала ему все что он ещё хотел узнать.