На пути к Бесстрашию
Шрифт:
В трактире «Дом Кота» было как никогда многолюдно. Наконец-то наступили выходные, и народ не упустил возможность расслабиться. Всю неделю вкалывая с рассвета до заката, так приятно сменить обстановку и напиться вдребезги, при этом потратив почти всё, что заработал. Пусть, в городе Эльхаар немелочный народ. Временами в трактире вспыхивали ссоры, и туда, аккуратно пробиваясь сквозь толпу людей, сразу же несся трактирщик.
– Уважаемые, не надо ругаться, не надо! – звонко кричал он. – Зачем оскорблять друг друга? Давайте культурно отдохнем и разойдемся. Как всегда.
В ответ ему слышался смех, ибо все знали, что культурно в этом заведении никто сроду не отдыхал. Таверна пользовалась такой дурной славой, что даже стражники
– Уважаемым меня впервые в жизни назвали, – широко улыбнулся бородатый и откровенно страшный на вид детина. Маленькие злые глаза и огромный нос делали его похожим на тролля, с которым не станет связываться ни один здравомыслящий человек. А мощное тело и мускулистые длинные руки и вовсе заставляли задуматься о том, человек ли это или помесь человека с каким-нибудь огром.
Удивительно, но у него имелся друг – невысокого роста мужичёк, которого так и хотелось назвать пройдохой. Выражение его лица казалось каким-то подлым и не заслуживающим доверия. Улыбка была дерзкой, и, как знать, может быть именно поэтому во рту у него не хватало нескольких передних зубов. Это стало заметно, когда он криво усмехнулся:
– Джеген, не отвлекайся, у нас тут решающая партия!
Они сидели за одним столом: плутоватый на вид мужик, детина, названный Джегеном, и совсем молодой ещё парень, который пытался держаться уверенно и даже раскрепощено, но получалось у него это плохо. Ещё бы, в такой компании! Сам он скорее походил на члена знатной семьи, нежели на постоянного участника попоек. Аккуратно подстриженный и одетый, парнишка совсем не вписывался в общую картину. Его одежда не была грязной, а лицо не украшали синяки. На щеках даже имелся легкий румянец – а такие посетители приходили в «Дом кота» реже, чем эльфы, хотя за всю историю существования таверны те заглянули сюда два или три раза. Да и то по ошибке. Но если гостей из Юллиниального Королевства никто не тронет – уж очень высока вероятность поймать стрелу в брюхо – то мальчишку с благородным румянцем – легко. Со стороны было видно, что его во всю уже «обрабатывают», но сам он ещё ни о чем не догадывался, и всё принимал за чистую монету.
Джеген сидел за столом в качестве постороннего зрителя, никакого участия в игре не принимающего, но многим было ясно, что это лишь видимость, что ему предназначена самая главная роль – выбить деньги из незадачливого «клиента» силой. А сделать так, чтобы у гиганта имелись на то основания, было вопросом техники, вопросом, которым занимался его дружок-пройдоха.
– Ну давай, отгадывай, под каким стаканом находятся кубики: под первым или вторым? – говорил мошенник, с усмешкой заглядывая парню в глаза. Они «отработали» у него почти все деньги, и это была последняя партия, в которой мальчишка хотел взять реванш, а жулики – окончательно его разорить.
Суть игры была простой и понятной каждому: тот, кто отгадывал, должен был пальцем показать на один из двух стаканов, под которым находились кубики. Естественно, перед этим со стаканами совершались определенные манипуляции, целью которых было запутать игрока. Но шансы отгадать всё равно были достаточно высокими – пятьдесят на пятьдесят – и парень никак не мог понять, почему из одиннадцати партий он выиграл только две, и те в самом начале. Серия из девяти проигрышей насторожила бы и последнего простофилю, а сегодняшний «клиент» простофилей не был.
– Ни под первым, ни под вторым стаканом кубиков нет! – воскликнул парень. – Вы жульничаете!
– Погоди, погоди, – широко улыбнулся плутоватый мужик. – Ты обвиняешь честных людей в обмане?
– А ты подними стаканы, вот
и увидим, кто честный человек, а кто нет! – стоял на своем «клиент». Он покосился в сторону гиганта, и, кажется, начинал понимать всю сложность сложившейся ситуации.– И не подумаю, – закричал мошенник. – Где ж это видано, чтобы порядочного человека оклеветали, а потом ещё заставили оправдываться? Верно я говорю?!
В таверне послышался хохот. Сторонние разговоры поутихли – всем хотелось послушать, чем закончится этот конфликт – и потому слова о порядочном человеке были услышаны многими. Могучего Джегена и его дружка здесь явно знали, и несколько людей со смехом воскликнули: «Правильно, Джол Паук, ты самый честный и порядочный из нас!»
Несчастный парнишка, словно затравленный волк, стал оглядываться по сторонам, а тот, кого назвали Джолом по прозвищу Паук, никак не унимался:
– Ты что же думаешь, негодяй, если на тебе чистые вещи, а на мне грязные, то я не человек вовсе?! Меня можно оскорблять, унижать, обвинять в обмане? Ты что думаешь, я всё стерплю и слова тебе не скажу, а?! Джеген, брат, ты как мыслишь?
– Надо выбить из него всю дурь, – оскалился детина.
– А вот мы сейчас увидим… – начал говорить мальчишка, резким движением переворачивая один из стаканов. Как и следовало ожидать, под ним ничего не оказалось. Он уже собирался опрокинуть второй, но Джеген, с поразительной для его габаритов ловкостью, схватил смельчака за руку и сдавил её с такой силой, что тот заорал во весь голос. А уже через мгновение великан отвесил ему такую пощечину, что несчастный просто вылетел из-за стола.
– Какой наглец! – кажется, искренне изумился второй мошенник, Джол. – И что нам теперь с ним делать?! Хм… Будет справедливо, если, помимо честно проигранных денег, он отдаст нам и свою одежду. Ну, в качестве возмещения морального вреда.
Таверна взорвалась веселыми возгласами, общая суть которых сводилась к примерно следующему: «До трусов обобрать мерзавца!», но было среди них и неразборчивое: «Отстаньте вы от бедолаги!» И надо же было так совпасть, что Джол услышал и это.
– Кто там такой жалостливый?!
Люди расступились, и глазам мошенников предстал одиноко сидящий за маленьким столиком пьяница. С таких, как говорится, и взять-то нечего. Облаченный в какие-то лохмотья, он являл собой жалкое зрелище. Подобных бедняков даже в самых бедных кварталах Эльхаара можно было встретить нечасто. Не брился он, наверное, лет десять, и даже Джеген, по праву гордившийся своей бородой, был вынужден устыдиться. О лице незнакомца вообще нельзя было сказать ничего определенного, ибо там, где его не скрывала темная шевелюра, оно было вымазано грязью.
– Что ты там брякнул, убогий нищий? – грозно спросил Паук.
– Говорит, вы обошлись с этим малым несправедливо, – ответил кто-то из толпы, пальцем указывая на корчащегося мальчишку. Тот прижимал к груди посиневшую руку и тихо постанывал.
– Эй, уважаемый, и почему это мы поступаем неправильно?
Кажется, на долю секунды глаза пьяницы приняли осмысленное выражение, и он трезво прикинул, чем грозит ему это заступничество.
– Я… ммм… я ничего… всё справедливо.
– Вот уж нет, говори как думаешь! – настаивал скандалист. – Я не хочу, чтобы ты вышел из таверны и начал рассказывать своим друзьям, что старина Джол и его товарищ Джеген обижают людей просто так!
– Да брось, у него и друзей-то наверное нет, – усмехнулся гигант.
– А ты не защищай, – нахмурился его соратник. – Лучше сейчас, на месте все вопросы решить, чтобы потом недоразумений каких не было. Ну так что?
Последнее относилось к пьянице, который, став центром всеобщего внимания, почувствовал себя крайне не уютно. Он, кажется, уже забыл, из-за чего заварилась эта каша, и всё, чего хотел, чтобы его оставили в покое. Но Джол никак не унимался, и незнакомец, быстренько допив бутылку с элем, поднялся и заковылял к выходу.