Чтение онлайн

Теперь я поняла о чем он, но совершенно не желала распространятся о своей пагубной любви к алкоголю.

— Несколько лет назад.

— Друг Билла Вилсона?

— Не состою.

— Многим помогла эта программа Анонимных Алкоголиков.

— Это отличная программа, — закончила я тему и потянулась за своим стаканом. Шипение оседающих пузырьков в напитке умиротворяющее на меня подействовало. — Есть что-то новенькое по делу?

— Да, — он улыбнулся, глотнул мартини. — У вас ведь есть дочь, не так ли?

— Да, есть.

Пауза.

— У меня сын. Ему семнадцать.

Я

молчала.

— Алехандро, но он предпочитает имя Ал.

Гальяно уверенно продолжил, не заботясь об ответной реакции с моей стороны.

— Умный парнишка. В следующем году в колледж поступает. Может отправлю его в Канаду.

— В Университет Святого Франциска? — мне захотелось пробить брешь в его невозмутимой броне самоуверенности.

Он на это ухмыльнулся.

— Там ведь вы получили прозвище, Бат?

Он уже слышал в управлении как я его так называла.

— Кто? — просто спросил он.

— Эндрю Райан.

— О, боже!

Он откинул голову назад и захохотал.

— Ну и чем, черт побери, занимается теперь Райан?

— Детектив в полиции провинции.

— Говорит на испанском?

— Райан говорит по-испански? — изумилась я.

Гальяно согласно кивнул.

— Мы, бывало, обсуждали проходящих мимо девушек, и никто нас не мог понять, — с улыбкой поведал он.

— Конечно же комментировали их умственные способности, — презрительно хмыкнула я.

— Их навыки кройки и шитья.

Я холодно посмотрела на него.

— Другие были времена.

Пришла официантка с нашим заказом и мы молча принялись за дежурное блюдо. Гальяно время от времени осматривал зал. Глядя на нас можно было подумать что мы парочка давно надоевших друг другу супругов на обязательном ужине. Наконец я не выдержала и спросила:

— Как хорошо вы знаете судебную систему Гватемалы?

— Если честно, не очень. Знаете у нас здесь не Канзас.

Господи, они с Райаном просто одинаковые!

— Я осведомлена о пытках и убийствах, детектив Гальяно. Именно поэтому я здесь!

Детектив съел кусочек мяса, потом указал на меня вилкой.

— Ешьте, пока не остыло.

Я не стала есть, все еще ожидая продолжения разговора, но он молча поглощал свое мясо.

Напротив нашей пещеры в печи, называемой комал, пожилая женщина пекла хлебцы. Я наблюдала как она месит тесто, выкладывает его на противень и ставит на огонь. Ее руки мельтешат в заученных раз и навсегда движениях, на лице словно деревянная маска.

— Расскажите мне как работает система, — это вышло немного резче чем я хотела, но невозмутимость Гальяно меня выводила из себя.

— У нас в Гватемале нет жюри присяжных. Криминальные дела сначала рассматриваются судьями первой инстанции, иногда магистратами направленными Верховным судом. Судьи, вы их зовете прокурорами, ищут как обвинительные так и оправдательные улики.

— То есть они выступают и как обвинители и как защитники?

— Именно. Как только судья решает что дело готово, он передает его специальному судье для приговора.

— Кто выдает разрешение на вскрытие?

— Судья в первой инстанции. Вскрытие делается в случае насильственной

или подозрительной смерти. Но если же при обычном осмотре можно узнать причину смерти, то никаких разрезов на теле делать не будут.

— Кто руководит моргом?

— Они под контролем непосредственно у Председателя Высшего суда.

— То есть судебные медики действительно работают на суд.

— Или же на Национальный Институт Соцобеспечения. Но, да, в первую очередь они под началом у судей. У нас не так как, например, в Бразилии, где государственные научно-исследовательские институты работают на полицию. У нас судебные медики очень мало сталкиваются с полицией.

— Сколько их?

— Около тридцати человек. Здесь в морге Гватемала-Сити работает семь или восемь человек, остальные по всей стране.

— Они хорошие специалисты?

Он показал три пальца и стал зажимать их, комментируя:

— Раз — вы должны быть коренным гватемальцем, два — вы должны иметь медицинское образование, три — должны быть членом медицинской ассоциации.

— И все?

— И все. Черт, да в УСК даже нет курса по судебной медицине!

Он говорил о единственном Гватемальском Государственном Университете Сан Карлоса.

— Если честно, то я вообще не понимаю почему они работают. Престижа никакого, зарплата — гроши. Вы были в нашем морге?

Я отрицательно покачала головой.

— Это что-то вроде средневековой алхимической лаборатории.

Он напоследок обмакнул хлебец в соус и отодвинул тарелку.

— Судебные эксперты штатные работники?

— Некоторые. Другие сотрудничают с судом по совместительству. Особенно в отдаленных районах.

Гальяно молчал пока официантка убирала тарелки. Затем она спросила о десерте и кофе и ушла.

— Что происходит когда находят труп?

— Вам это понравится. Где-то десять лет назад этим занимались пожарные. Они приезжали на место, осматривали труп, фотографировали. Диспетчер сообщал полиции, а мы сообщали судье. Только потом полиция могла собирать улики и составлять протоколы. Когда наконец появлялся судья, он давал разрешение на транспортировку тела. И пожарные увозили труп в морг. Сегодня для этого используют полицейский транспорт.

— Почему же поменяли правила?

— Пожарные частенько любили поживится на местах преступлений.

— Так значит судебные медики на место не выезжают?

— Нет.

— А как же Лукас?

— Наверное Диаз заставил его.

Принесли кофе и мы в тишине сделали несколько глотков. Когда я отвела глаза на пожилую женщину, Гальяно проследил за моим взглядом.

— Есть еще кое-что что вам не понравится. В Гватемале медики устанавливают от чего умер человек, но не ищут почему так случилось.

Он говорил о четырех категориях которые использовали для определения рода смерти: убийство, самоубийство, несчастный случай, естественная смерть. Например, тело найдено в озере, и вскрытие подтверждает наличие достаточного количества воды в легких чтобы остановить дыхание. Причина смерти — утопление. Но как он там оказался? Прыгнул, упал или его толкнули? Вот это и есть определение рода смерти.