Чтение онлайн

Рассматривая лицо каждой девушки, я чувствовала как в груди собирается холод. Неужели они все мертвы? Это одну из них мы нашли в канализации в «Параисо»? В Гватемала-Сити орудует психопат? Планирует ли он сейчас свое новое убийство? Помогут ли фотографии это понять?

— Непохоже что она за наркотой гонялась, — сказал Гальяно, разглядывая портрет Шанталь.

— Ни одна из них этого не делала.

— Кто-нибудь подходит к профилю?

— Они все подходят. Шанталь правда не очень вписывается по расе, но это все так зыбко. Я была бы больше уверена,

если бы у меня была возможность снять замеры и провести их по базе данных. И то, это тоже не дает стопроцентную гарантию.

За спиной здоровяк-полицейский грузил коробки в тележку.

— А что там со временем? — обратилась я к Гальяно.

— Клаудиу Альда в последний раз видели в июле. Канализацию чистили в августе.

— «Последний раз видели живой» совсем не обязательно время ее смерти.

— Да, конечно, — согласился Гальяно.

— Если она вообще мертва.

— Патрисия Эдуардо исчезла в октябре, а Джерарди и Спектер — в январе.

— Видел их кто-нибудь в джинсах и розовой кофточке?

— Судя по показаниям свидетелей — никто. — Он указал на стопку папок. — Все дела здесь.

— Самое первое что надо, так это узнать об их одежде.

Гальяно проводил меня к столу, понаблюдал как я опускаю на пол коробки с оставшимися у нас уликами, вынимаю из сумки и расстилаю на освободившемся столе пленку.

— Мне понадобится вода, — попросила я у него.

Он вопросительно посмотрел на меня.

— Чтобы очистить надписи.

Он передал мою просьбу одному из детективов.

Надев резиновые перчатки, я взяла один пакет, развязала его и выудила оттуда смердящие остатки ткани. Вонь тут же заполнила комнату, как только я выложила на пленку все предметы найденной одежды.

Детектив Лаковая Башка принес воду.

— Боже, воняет как в нужнике!

— И с чего это, как думаете? — съязвила я ему в спину, когда он выходил из комнаты, поспешно закрывая за собой дверь.

Джинсы, кофточка, маленький зеленый лифчик, маленькие зеленые с красными розочками трусики, голубые носочки, плоские школьные туфли.

Холодная колючая боль в душе. Мы с сестрой носили такие же, когда я перешла в пятый класс.

Со временем на столе образовалось жуткое безрукое и безголовое пугало. Когда вся одежда из мешков была выложена на стол, я приступила к тщательному осмотру каждого предмета.

Джинсы были темно-синими, без каких-либо эмблем. И хотя ткань была еще в достаточно хорошем состоянии, сами джинсы распадались на отдельные куски.

Я проверила карманы: пусто, как и ожидалось. Я аккуратно макнула этикетку в воду, потерла, но буквы совсем расплывались и прочесть размер было невозможно. Брючины были свернуты, однако присмотревшись, я прикинула что длина ног приблизительно как у меня. Гальяно все записывал в свой блокнот.

На рубашке тоже не было никаких опознавательных эмблем. Я пока не стала ее расстегивать.

— Ножевые разрезы? — спросил меня Гальяно, когда я внимательно разглядывала дырки в ткани джинсов.

— Неправильная форма, рваные края. Просто разрывы ткани. Размер

лифчика 34В, трусики — размер 5. Также без каких-либо опознавательных фирменных этикеток.

— Странно, что джинсы разваливаются, а все остальное в относительно хорошем состоянии, — заметил он.

— Натуральный материал. Сегодня есть, завтра — нет.

Гальяно ждал продолжения.

— Джинсы, вероятно, из хлопка. Но девушка явно предпочитала синтетику.

— Принцесса Полиэстер.

— Синтетика может и не возглавляет топ лучшей одежды, но полиэстер и акрил это самый крепкий материал при разложении.

— Химия дольше держится.

На пленку полилась жижа, когда я разворачивала правую штанину. Кроме мертвых тараканов я там ничего не обнаружила.

Размотала левую брючину и попросила:

— Ультрафиолетовый фонарик.

Неохотно дали нам попользоваться этим специальным фонариком, при свете которого можно различить отпечатки, волосы, волокна, сперму и пятна грязи.

Гальяно открыл ящик, принесенный Эрнандесом, и вытащил две пары темных защитных очков. Пока он искал розетку и выключал верхний свет, я надела очки. После всех приготовлений, я включила фонарик и повела им по ткани джинсов. Луч ничего не показывал, пока я не добралась до закатанного края левой штанины. Нити вспыхнули как фейерверк на День Независимости.

— Это, блин, что такое? — за плечом воскликнул Гальяно.

Я подержала луч на этом месте, потом отступила на шаг.

— Во, бля!

Он смотрел на джинсы еще целую минуту, а потом спросил:

— Волосы?

— Возможно.

— Животное или человек?

— Это уже для ваших криминалистов задача. Но я начала бы с домашних любимцев.

— Вот сукин сын!

Я вынула из своей сумки пластиковые пузырьки, подписала один и вынув один волос упаковала в пузырек. Еще раз прошла каждый сантиметр лучом, но больше никаких фейерверков не случилось.

— Можно свет включить.

Гальяно снял очки и нажал выключатель.

Я подписала остальные контейнеры, указывая дату, время изъятия и местоположение образца. Взяла грязь со всех предметов. Правый носок, внутри. Правый носок, снаружи. Левый носок. Правая штанина, подворот. Левая штанина, подворот. Правый туфель, внутри. Правый туфель, подошва. Через десять минут я была готова исследовать блузку.

— Верхний свет, пожалуйста.

Гальяно выключил лампы.

Пуговицы оказались пластмассовыми. Одну за одной я проверила их при помощи ультрафиолета, но никаких следов не нашла.

— Включите свет.

Я расстегнула пуговицы и распахнула рубашку.

Предмет был настолько маленьким, что почти избежал моего внимания, отвлеченного изучением шва в правой подмышке.

Я схватила лупу.

О, нет!

Я глубоко вдохнула, приказала своим рукам не дрожать и вывернула рукав наизнанку.

Следующий объект нашелся в пяти дюймах от плечевого шва.

Еще один — в дюйме от первого найденного.

— Сукин ты сын!

— Что такое? — уставился на меня Гальяно.