Мама для сирот
Шрифт:
— Ты Надежда? Алексей к тебе прислал. Попросил быть вашим переговорным голубем.
Глава двадцать шестая. «Зло в доме».
— Ты пришел к правильному человеку, — я улыбнулась и осторожно подошла к домовому.
Черты лица старичка немного отличались от Кузьмы, но они определенно были очень похожи. Словно братья.
— Значится, Алексей передавал тебе, что уйти из имения возможно только на лошадях. В ближайшей деревне, даже если вы успеете добраться до нее, вас узнают и вернут обратно. По лесу еще возможно пробраться,
Я задумалась. Мой побег был желанием вернуться к детям. Я скучала по ним. Безумно. Однако я собиралась некоторое время скрываться у Лучезары. Так, под покровом ночи, я могла бы ходить в дом и видеться с малышами. Но если Алексей и Лена побегут вместе со мной... Не думаю, что ведьма нас пустит.
— Все? Я могу идти? — подал голос домовой.
— Нет, постой! Я хотела кое-что у тебя спросить.
— И что же? — домовой, успевший встать на ноги, снова сел на край стола и замахал ногами.
— Скажи, пожалуйста, а в кабинете Глеба есть книга о семье Лебедевых?
В мою голову пришла гениальная идея — я могла попросить раздобыть мне информацию у домового! Или, если бы он отказался, попросить Алексея, чтобы тот заставил домового помочь.
— Об этих перевертышах? — фыркнул домовой и пожал плечами. — Нет, таких книг нет. О перевертышах вообще мало что известно.
— О перевертышах? Это... как оборотни?
— Оборотень? — домовой посмотрел на меня с недоумением.
— Ну... когда человек в волка превращается.
— А, ты о волколаках, — домовой махнул рукой. — Нет. Перевертыши превращаются по своему желанию и только с помощью своего дара. Волколакам же нужна особая сила. Они шерсть волков на себя накидывают, чтобы стать зверем. И заклинания особые читают.
Я моргнула, все еще не понимаю, в чем собственно разница. Перевертышам не надо читать заклинания? Думаю, да, раз мама написала, что надо просто ждать, когда дар сам проснется. Когда я буду готова.
И все равно мне совсем не верилось в то, что я какой-то там перевертыш. Поэтому я встряхнула головой и посмотрела на домового. Сейчас стоило подумать о способах побега.
— Скажи, пожалуйста, Алексею вот что: для начала нужно понять, как оседлать трех лошадей и выбраться незамеченными. По двору ходят много стражников, и они нас обязательно поймают.
— Запомнил, — домовой встал на ноги, а затем серьезно посмотрел на меня. — Но опасаться вам надо не простых стражников. Предыдущая Надежда сбежала с помощью своего дара и только это ей помогло. Ты так не сможешь.
И с этими словами домовой исчез. Я нахмурилась. Получается, Надя все же смогла овладеть своим даром? Но если она смогла сбежать незамеченной, кто ее убил? Разбойники? Или она не смогла скрыться полностью?
Как бы мне хотелось поговорить с Надей! Спросить у нее, почему она сбежала и почему украла печать. Расспросить подробнее, как она сбежала, и кто ее убил. Спросить, как она жила в этом месте и обнять, сказать, что все будет хорошо и что она больше не должна страдать. Пусть на теле больше не было тех ужасных ран, что были на ней, когда она жила с мачехой, душевные раны всегда оставались
с ней.Я легла на кровать и подумала о том, как было бы хорошо, если бы все, кто причинил Наде вред, испытали бы все то же самое.
« - Шевелись!
Кто-то больно толкнул меня в спину. Я упала на мелкий гравий, сдирая ладошки в кровь. Почему у меня такие крохотные руки? И где это я?
— Госпожа! Как вы?
Я подняла взгляд и увидела служанку с двумя косами и красной косынке. А, точно. Вспомнила. Я Надя, вчера мне исполнилось целых пять лет! А сегодня мачеха отправила меня на речку, стирать белье вместе с прислугой.
— Да все с ней нормально, Тамара! Идем быстрее, — громко крикнула одна из ушедших вперед служанок, бросив на меня пренебрежительный взгляд.
Такое поведение прислуги меня давно не удивляло. Мама умерла полгода назад, а папа, даже не выждав сорока дней, привел в дом другую женщину. И женился на ней. И после этого все служанки в доме была сменены. Я знала только Тамару. Ее не прогнали, потому что она вкусно готовила. И вот теперь даже она, бросая на меня виноватый взгляд, убегала вперед.
Я посмотрела на нее со слезами на глазах, но ничего не сказала. Ладошки больно. На улице холодно — уже зима скоро. И тазик слишком большой, я с трудом могу нести его. Но мне нельзя жаловаться. Матушка всегда говорила мне, что я со всем справлюсь. И я справлюсь!
Когда я дошла до места стирки, служанки звонко разговаривали и смеялись. Я видела, как сильно их руки покраснели в ледяной воде, но это их нисколько не волновало. Может быть, вода не такая уж и холодная?
Я присела на берегу, достала свою сорочку из тазика и опустила ее в воду. От холода свело пальцы. Но я только шмыгнула носом, протерла выступившие слезы и продолжила стирать. Я не буду просить помощи. Помощи просят только слабые дети. А я уже почти взрослая. Матушка говорила, что чем больше я вытерплю, тем быстрее стану счастливой. Интересно, почему?
Я взяла уже третью сорочку и опустила ее в воду, когда меня за запястье схватили чьи-то длинные и тонкие пальцы. Я успела подумать лишь о том, что они очень холодные, когда меня резко потянули в воду.
Из-за ледяной воды перехватило дыхание. Мне показалось, что на мгновение даже сердце перестало биться. Голова взорвалась болью, но боль быстро пропала. Я с трудом открыла глаза и увидела прекрасную девушку.
Ее зеленые волосы красивыми волнами плыли по воде, золотые глаза смотрели на меня с любопытством и интересом. Девушка была совсем без одежды, поэтому я успела заметить на ее плечах чешуйки.
Воздуха стало не хватать. Руки и ноги окоченели, и я перестали их чувствовать. Вот так я умру? Но матушка говорила, чтобы я жила. Чтобы я выросла...