Любишь — беги
Шрифт:
Погрузив вещи в машину, Влад сел за руль своего УАЗа и тут же спохватился:
— Ты печку-то топить умеешь?
— Разберусь! Чего там уметь?!
— Ну, тогда, до свидания, Эмма!
Я махнула рукой на прощание и, проводив путешественников, двинулась по дороге.
За поселком распростерлась степь, где сейчас паслись стада овец и коров. Я остановилась у ручья и опустила ладонь в ледяную воду. Здесь, среди гор, несмотря на середину августа, уже властвовала осень. Моя кофта не спасала меня от пронизывающего ветра. Уже через час прогулки я перестала считать прохладный воздух приятным и бодрящим, и, обхватив себя руками и дрожа, поспешила домой. Я мечтала о теплой комнате и жаркой печке, но последняя меня сильно расстроила — дрова в ней давно прогорели,
Ночь снова была холодная и сопровождалась теми же жуткими звуками: воем и лаем. Однако теперь к ним добавился еще и далекий протяжный гул, как будто кто-то дунул в трубу далеко в горах, и эхо теперь разносило это звук по округе. Я долго лежала без сна, что стало для меня практически нормой. Сжимая в руке сердечко с изумрудом, я думала о его создателе. Был уже первый час ночи, когда подо мной внезапно дрогнула кровать. Я резко села, не понимая, что это было, и вновь ощутила движение. Теперь вокруг все скрипело и скрежетало. Я вскочила с постели и включила свет. Электрическая лампочка на длинном проводе равномерно раскачивалась. На столике плясали расческа, и сползал к краю пустой стакан. Охваченная паникой, я бросилась на улицу и выскочила на дорогу подальше от своей избушки. Здесь уже толпились люди из ближайших домов. Кутаясь в одеяла и теплые куртки, они негромко переговаривались. Многие говорили по-казахски или по-алтайски, но в обрывках фраз я слышала и русскую речь:
— Землетрясение…
— Опять…духи…
— То-то еще будет, вот увидите…
— Кадым…месть…
— Это в горах…
Я впервые наблюдала землетрясение и в ужасе следила за домами, ожидая, что они вот-вот разрушатся. Но, к счастью, толчки не были настолько сильными, и очень скоро совсем прекратились. Люди, выждав еще некоторое время, начали расходиться, оживленно обсуждая случившееся. Я тоже вернулась домой, осторожно ступая и напряженно прислушиваясь, не дрогнет ли подо мною пол. Я выскочила на улицу только в пижаме и теперь дрожала так, что стучали зубы. Кутаясь в одеяло, я буквально липла к печке, то и дело, подкидывая в огонь дров, но согреться смогла только к утру.
Глава 27
Вчера утром я написала две жизнерадостные смс-ки папе и Максиму, скрыв при этом свой новый номер. Такое одностороннее общение меня вполне устраивало и спасало от ненужных вопросов и упреков. Каково же было мое удивление, когда сегодня мой телефон вдруг ожил, воспроизводя песню Милен Фор. От голоса Элен у меня защемило сердце, к горлу снова подкатил ком, и я не сразу прочла на экране имя Макса.
— Привет, — дрогнувшим голосом ответила я.
— Ну, и где тебя снова носит, Эм?
— Как ты узнал мой номер? — игнорируя его вопрос, спросила я.
— Распечатка у оператора связи. Не учла, да?
О возможности распечатки звонков я помнила, но решила, что ни папа, ни Максим не будут волноваться обо мне настолько сильно, чтобы воспользоваться этой услугой.
— Тебе не стоило так беспокоиться, Макс, я ведь написала тебе сообщение, что у меня все в порядке. Что за гиперопека?! — Я начала раздражаться, устав от бесконечных требований объясниться. В конце концов, я не была обязана отчитываться перед ним. — Если я скрыла номер, значит, я не хотела, чтобы мне звонили!
Мои слова его обидели. Похоже, в последнее время я только и делала, что обижала всех вокруг.
— Я больше не буду звонить тебе, Эмма, — сдержанно сказал Макс. — Но сейчас поговори еще кое с кем.
— Просто передай Валери привет, я не хочу… — устало начала я, но осеклась, вдруг услышав в трубке голос, который не могла забыть все эти дни:
— Эмма?! Эмма! Только не бросай трубку, послушай меня!
Мой воздух разом закончился. Дыхание перехватило, как будто профессиональный боксер ударил меня в солнечное сплетение. Я уронила телефон, каменея от боли. Кинжал
в сердце. Или сразу два. И проворачиваются.— Эмма! Эмма! — кричал вдалеке Арделл.
Как в тумане я потянулась к красной кнопке на телефоне и долго давила ее. Экран погас. Исчез голос. Исчез весь мир.
В моей голове шумело, и все плыло перед глазами. Меня била крупная дрожь. Словно во сне я шла в свою комнату, и с каждым шагом все больше слабели ноги. Во мне кричало эхо французских слов и жгло меня изнутри. Я без сил упала на кровать, и мой длительный кошмар начался.
Было холодно и жарко. Тьма сменялась светом. Мне слышались голоса и фразы из моего сумасшедшего лета, принадлежащие людям и эльфам. Моя подушка была то абсолютно мокрой, то шершавой и колючей. Вновь качалась лампочка, и звучал протяжный вой. Мне казалось, я топлю печку и выхожу за дровами на стылый двор. И там ко мне тянулись чьи-то грубые руки, а в лицо дышали горячим смрадом. Где-то громыхали ведра и раздавались крики. Я видела серые лица, перекошенные злобой и кривые зубы в зверином оскале. И черных псов. Мое сознание то меркло, то вновь появлялась расплывчатая картинка, где Влад и его отважные друзья сворачивали шею безобразным уродам, а псы жалобно визжали… Думаю, я бредила не один день.
Мне хотелось пить. Ужасно. Я знала, что сил подняться у меня не хватит, потому просто лежала, даже не пытаясь открыть глаза. Откуда-то издалека доносилось дружное блеяние овец. Вдруг я ощутила легкое прикосновение руки к своему лбу и услышала тихий вздох.
Я с трудом разлепила глаза и увидела Влада, склонившегося надо мной. Он на мгновение замер и тут же радостно воскликнул:
— Эмма! Слава богу! Ты меня узнаешь? Я Влад, твой дядя. Ты ведь помнишь? — Я слабо кивнула, и он облегченно выдохнул.
Я рассматривала его лицо, и была очень рада, что он, наконец, вернулся. Жажда стала просто невыносимой, и Влад торопливо сказал:
— Сейчас я принесу воды! Господи, Эмма, как ты меня напугала!
Пока я мелкими глотками пила теплую воду, Влад поддерживал мою голову, а после снова уложил, заботливо поправив подушку и одеяло.
— Теперь все будет хорошо. Спи, Эмма, тебе нужно отдыхать.
Я послушно закрыла глаза и крепко уснула.
Мое выздоровление заняло несколько дней. Влад самоотверженно ухаживал за мной: готовил лекарства по народным рецептам, заставлял пить горькие алтайские настойки и растирал мне ноги всевозможными мазями. Сначала я едва находила в себе силы, чтобы встать с постели, но постепенно болезнь отступала, я крепла с каждым днем. В день, когда я поела с аппетитом и немного прогулялась по двору, Влад усадил меня за стол, сам сел напротив и сказал:
— Скоро начнется сентябрь, через недельку нужно возвращаться в город. Мне пора выходить на работу, а у тебя впереди учеба.
Я нахмурилась, только сейчас вспомнив, что и у папы тоже заканчивается отпуск. Я очень давно не звонила ему, и теперь надеялась, что он не подал заявление в полицию о моем исчезновении. За это лето папа натерпелся от меня больше, чем за всю мою жизнь.
— Знаешь, я отправил смс с твоего телефона и от твоего имени Алексею. Просил не беспокоиться, сообщил, что ты у друзей и скоро все ему объяснишь. Телефон я сразу отключил. Надеюсь, ты не против такого вторжения в твою жизнь. Я правильно сделал?
— Лучше и придумать нельзя! — Я была искренне благодарна ему. — Спасибо, Влад. И… извини. Мало того, что я свалилась, как снег на голову, так еще тебе пришлось помучиться со мною. Спасибо.
— Не стоит, Эмма. — Он грустно улыбнулся. — Жизнь так непредсказуема. Никогда не знаешь, где найдешь, где потеряешь. Правда? — Влад потянулся ко мне через стол и, потянув за цепочку, вытащил из-под одежды мой медальон.
Я вспыхнула, не зная, что сказать.
— Ты металась в бреду и порвала цепочку. Я починил ее и снова надел медальон тебе на шею, — тихо сказал Влад и также тихо продолжил: — Эмма, у каждого из нас есть свои секреты, а в душе найдутся сокровенные уголки, куда посторонним вход воспрещен. Я понимаю это. Но я всего лишь хочу знать: откуда у тебя эта вещь?