Чтение онлайн

— Эмма, вернись. Вернись ко мне.

Порыв ветра волной всколыхнул траву между нами, и луговые цветы, склонились друг к другу, образуя разноцветную яркую надпись «Эмма». Я отступала назад, и горькие слезы обжигали мое лицо…

— Девушка!

Меня трясли за руку.

— Вы уронили, девушка! Возьмите!

Я открыла глаза, и с ресниц сорвались теплые слезинки. Надо мной склонился пожилой алтаец. На его протянутой ладони лежал мой медальон. Я поспешно забрала его и надела на шею, надежно спрятав под майкой.

— Спасибо большое, — сказала я, смахнув слезинки.

— Не за что, — кивнул мужчина и присел рядом со мною. — Смотрю вот — выпало, я и поднял. Красивая штука. Далеко

едете?

— В Кош-Агач.

— А-а, — протянул он. — Туристка?

— У меня там дядя работает на раскопках.

Алтаец удивленно поднял брови.

— Плато Укок?

Я неуверенно кивнула.

— Думаю, да.

— Там не проводятся раскопки! Мы добились того, чтобы всех археологов выгнали! — раздраженно воскликнул алтаец. — Да, теперь у них есть официальное разрешение, но пусть только сунутся! Мы не позволим!

Его раскосые глаза гневно сверкали, и я поспешила успокоить его:

— Вообще-то, я не знаю наверняка. Я даже не уверена, работает ли он на раскопках. Он, кажется, историк, поэтому я предположила…

Мой сосед возмущенно перебил меня:

— Это наш край, и незачем сюда лезть, кому не следует! С тех пор, как нашли гробницу принцессы и увезли ее от нас, много плохого случилось. Даже, когда Кадым вернули, ничего не наладилось. Ваши археологи нарушили ее покой, осквернили древнюю могилу, а мы теперь расплачиваемся! Природа гневается, кто теперь защитит наш народ?! Ездят они, ездят!!!

Я не знала, что ответить этому человеку. Когда-то отец рассказывал мне, что алтайцы считали принцессу Кадым своей прародительницей. Они поклонялись ей и верили, что она защищает их край. Поэтому эмоции старого алтайца были мне вполне понятны. Мужчина поднялся, подхватил свою потрепанную сумку и, проклиная археологов, двинулся к выходу. Я проводила его взглядом и задумалась о своем сне. Он был настолько реальным, что я до сих пор чувствовала запах душистых цветов. И голос Арделла все еще звучал в моей голове. Я тщательно перебирала в памяти каждую мелочь и не заметила, как наступило влажное холодное утро.

До Кош-Агача предстояло ехать не меньше пяти часов, и в автобусе я, наконец, смогла поспать. За всю мою жизнь мне не приходилось ездить так много и долго, и, казалось, никогда прежде я не уставала так сильно, как сейчас. Мои силы, и душевные и физические, были на исходе.

Я проснулась, когда колеса уже громыхали по тряской сельской дороге. Мы проехали мимо нескольких деревянных домов и неказистого магазина с громкой вывеской «Супермаркет». Наконец, автобус остановился. Вместе с остальными пассажирами я вышла на небольшую автостанцию и, не успев оглядеться, услышала голос:

— Госпожа Верес?

У пыльной остановки, скрестив руки и сдвинув брови, стоял Влад. Конечно, я и не ждала от него радостных воплей и крепких объятий, но этот хмурый неприступный вид расстроил меня. Глядя на него сейчас, я почти признала свое поражение и все же робко улыбнулась:

— Здравствуйте, Влад. Я…

— Пойдем, — перебил он меня. — Здесь не место для объяснений.

Влад кивнул мне, приглашая идти следом, и широкими шагами направился к зданию с гирляндой светодиодных шнуров над входом. Как оказалось, это было кафе. В небольшом прокуренном зале тускло горели желтые лампочки, стены украшали головы лося и медведя и их же растянутые шкуры. За деревянной стойкой скучала, подперев щеку рукой, девушка-азиатка. Проходя мимо нее, Влад заказал кофе и булочки, и повел меня к дальнему столику. Мы оба молчали, пока не принесли заказ. Затем, сделав глоток горячего кофе, я неуверенно начала:

— Влад…

— Сначала поешь, — перебил меня он, на что я с радостью согласилась — сейчас я уже и не помнила, когда ела в последний

раз.

Влад следил за мной с пугающим равнодушием и, как только я доела булочку, спросил:

— Итак, мне хотелось бы знать цель твоего приезда. Ты нашла медальон или вспомнила, где оставила его?

Именно эти вопросы я и ожидала услышать.

— Ни то, ни другое, — вяло ответила я, и, посмотрев ему в глаза, решительно заявила: — Я знаю, кто вы.

Влад удивленно вскинул брови.

— Неужели?! И кто?

— Вы — брат моей мамы. И мой дядя.

Влад смерил меня ледяным взглядом и также холодно произнес:

— Если бы я имел намерения поддерживать родственные связи, я бы сообщил тебе об этом при нашей первой встрече. Да, Лада была моей сестрой, но это не значит, что ты можешь называть меня дядей.

Я прерывисто вдохнула. Мне стало горько оттого, что этот симпатичный, уверенный в себе мужчина, брат моей мамы, так упорно возводил стену между нами. Он вел себя так, словно я собственными руками убила его сестру и свою мать! От отчаяния я готова была расплакаться и, едва сдерживаясь, сказала звенящим от волнения голосом:

— Послушайте, Влад, я не знаю, что там произошло у вас с моим отцом, но это еще не повод отталкивать меня. Вы второй и последний родной мне человек, и я не готова отказываться от вас.

Влад невесело усмехнулся и, красноречиво взглянув на дорогие часы, проронил:

— У нас разные желания, Эмма.

— Возможно, вам это не нужно, и мой приезд кажется вам странными, но я ничем не заслужила ваше презрение и этот холодный взгляд, — горячо продолжила я. — Сейчас я гоню от себя обиду и не слушаю свою гордость, только потому, что вы нужны мне. Вы добрый и хороший человек, я уверена в этом, так неужели вы не сделаете хотя бы один шаг мне навстречу? Знаете, я очень рада, что вы вломились в мою квартиру и перевернули все вверх дном. Вы вовремя появились в моей жизни, и, я думаю, это неспроста. Мне нужна ваша помощь. Я не справлюсь одна. Мне некуда идти. Вспомните о своей сестре, думаю, ей было бы больно оттого, что вы оттолкнули ее дочь, когда больше всего были нужны ей. Ради нее, пожалуйста, позвольте мне остаться у вас. Когда я придумаю, как жить дальше, я обязательно уеду, и, если вы захотите, больше никогда не побеспокою вас и ничем не напомню о себе. Но сейчас вы единственный, к кому я могу обратиться. Пожалуйста, помогите.

Я замолчала, взволнованно дыша. Теперь Влад с интересом разглядывал меня, и я очень надеялась, что мои слова тронули его сердце.

— Так ты сбежала от отца? — спросил он со вздохом.

— Я сбежала из дома, а не от папы.

— И я должен тебя приютить?

— Пожалуйста, ненадолго.

— Откуда ты взялась на мою голову? — снова вздохнул Влад.

— Вы сами появились в моей квартире!

— Но я ушел, и даже попрощался.

— А я вот пришла…и не хочу прощаться…

— Мне прекрасно жилось без тебя, Эмма.

— Нисколько не сомневаюсь! Мне тоже неплохо жилось без вас. Но сейчас я в трудном положении и прошу вашей помощи. Неужели вам совершенно плевать на племянницу?!

Влад не ответил, но по его взгляду я поняла, что угадала. Да, ему было плевать.

— Так я права? — не отставала я. Пусть уж скажет прямо, если это так.

— Мне совершенно не до тебя, Эмма, — ушел он от прямого ответа.

— Я не прошу вас любить меня и заботиться обо мне. Просто позвольте остаться у вас! У мамы не могло быть такого черствого брата! Вы же не такой! Пожалуйста, не гоните меня! Я постараюсь как можно реже попадаться вам на глаза и даже не буду разговаривать с… — Все-таки я не сдержалась — в один миг глаза переполнились слезами, и я замолчала, чтобы окончательно не разреветься.