Чтение онлайн

— Эмма, но…

— У меня нет сил, Арделл. Я не хочу больше никуда ехать.

— Каких-то два часа…

— Пожалуйста, Арделл! Я хочу в Этамп.

— Хорошо, Эмма, — неохотно согласился он и виновато добавил: — Извини, я понимаю, как ты вымотана, но мне ужасно не хочется расставаться с тобой. Конечно, поезжай в Этамп и отдохни. Я вернусь завтра.

— Спасибо, — сдавленно произнесла я.

— Пойдем, найдем для тебя такси, — сказал Арделл и взял меня под руку.

Такси нашлось быстро, слишком быстро для того, чтобы я успела привыкнуть к мысли о неизбежной разлуке. Хотя, вряд ли к этому

можно было привыкнуть.

— Чем ты так взволнована, Эмма? Я не могу понять, что с тобою творится?! Ты сплошной комок нервов!

— Трудные были дни, — через силу улыбнулась я. — Я ведь человек, притом не железный.

— Ложись спать сразу, как приедешь, — посоветовал Арделл, бережно заправляя за уши прядки моих волос. — Уже завтра мы снова будем вместе.

Я крепко прижалась к груди Арделла, вдыхая и впитывая в себя его тепло и тонкий аромат, легкий и свежий, как весенний ветер.

— Прости, — по-русски прошептала я сердцу эльфа и, забыв о приличиях, поцеловала Арделла более долго и страстно, чем следовало бы.

— Люблю тебя, — одними губами произнес эльф и, усадив меня в машину, послал воздушный поцелуй мне на прощание.

Как ненавидела я себя за малодушие, слабость и трусость! Сколько ни пыталась я довести наш непростой разговор до конца и объясниться, у меня ничего не так и не вышло. Едва я замечала тревогу в любимых глазах и различала в них боль, вся моя решимость бесследно исчезала, уступая место безмолвному отчаянию и пожирающему изнутри чувству вины. Теперь было поздно уходить достойно, так уж все сложилось, увы.

Я подъехала к дому и пулей выскочила из машины. Настало время жечь мосты. Гореть мне в аду за ту боль, что причиню я любимому эльфу! Но Арделлу нельзя связывать со мною свою бесценную жизнь, в этом меня, как и его верных друзей, никто не мог разубедить.

Первым делом я нашла визитку Тьери и набрала его номер.

— Тьери, это Эмма!

— Эмма? Вау! Неужели надумала прогуляться? Так ведь скоро полночь…

— Тьери, я уезжаю, — перебила я торопливо. — Ты не мог бы приехать, проверить дом и забрать ключи?

— Что случилось? Куда уезжаешь? — ничего не понимал Тьери.

— Я уезжаю из Этампа! Прямо сейчас! И больше не вернусь! Забери ключи! — Я начинала дрожать, как в лихорадке.

— Хорошо, Эмма, — после паузы ответил Тьери. — Я приеду.

Бросив трубку, я помчалась наверх. Я очень спешила, и, выхватывая вещи из комода, как попало совала их в чемодан. Сборы не заняли много времени. В ожидании Тьери, я нервно маршировала по дому, то и дело, поглядывая на часы. Слава богу, он приехал довольно быстро.

— Эмма, что такое? Ты куда собралась?! — воскликнул Тьери с порога.

— Мне срочно нужно уехать. По семейным делам. Не волнуйся насчет Валери, наш договор в силе, и я не побеспокою ее раньше срока.

— Это ты не волнуйся так, Эмма! Что такого стряслось?

— Не спрашивай. Просто осмотри дом, — устало попросила я. — Кажется, он цел, и я не разнесла его в щепки.

Тьери растерянно окинул взглядом гостиную и вновь посмотрел на меня. Видимо, он считал меня абсолютно чокнутой.

— Ты уверена, что тебе стоит ехать прямо сейчас?

— Да, да, уверена! — нетерпеливо махнула я рукой. — Подвезешь до аэропорта?

— Конечно, —

растерянно кивнул Тьери.

— Тогда идем! — сорвалась я с места.

Тьери закрыл дом, забрал у меня чемодан и пошел к машине. Второпях я раскрыла сумочку и достала записную книжку. Страничка вырвалась неровно, ее верхний край как будто кто-то выгрыз, но сейчас мне было не до эстетики. Я прислонила листок к стене, чтобы мои выступившие слезы не закапали его, и торопливо вывела всего три коротких предложения. Три убийственных предложения: «Я никогда не буду с тобой. Прости, пожалуйста. Прощай, Арделл».

Сложив листок, я сунула записку в дверную щель.

Тьери уже погрузил мои вещи и терпеливо ждал меня, раскрыв дверцу машины. Я в последний раз оглянулась на красно-желтый дом Валери Маршан, едва различимый в ночи. К горлу подступил горький ком, потому я поспешно села в машину и покинула эту тихую улочку и этот старинный город.

Глубокой ночью я вновь летела в самолете, и снова в Россию.

Мое сердце гулко стучало, распадаясь на части. В иллюминаторе была непроглядная черная бездна, такая же, какая образовалась в моей душе.

Я чувствовала себя низким предателем, и, конечно, заслуживала страданий. Ведь я поступила ничуть не лучше, чем русская жена Ародара. Только я нашла в себе силы не перейти грань и не сломать жизнь эльфа, но сейчас это было слабое утешение. Оказывается, я способна вонзить нож в спину, и вряд ли мои благородные побуждения могут оправдать или хотя бы смягчить этот подлый удар. Я выбрала самый простой путь, чтобы расстаться, но не самый правильный, и это жгло меня изнутри и разрывало в клочья.

Черная мгла за окном только сгущалась, мы летели на восток в самое сердце ночи. Я беспрестанно дрожала. Пассажиры бросали на меня подозрительные и беспокойные взгляды, а стюардессы предлагали свою помощь. Я же отрешенно лила слезы, тихие, горькие и совершенно бесконечные.

В захудалой гостинице на окраине Омска я провела целую неделю. С какой радостью я вычеркнула бы эти семь дней из своей жизни! Кроме неиссякаемых слез, гнетущих мук совести и опустошающей боли в них не было ничего. Все мои мысли были только об Арделле. Казалось, мое сердце осталось далеко во Франции, оставив вместо себя кромешную пустоту в груди. Все эти дни я чувствовала внутри черную дыру, засасывающую меня в беспросветную бездну. Вместе с Арделлом я словно лишилась кислорода, весь мир стал бесцветным и бессмысленным. С течением времени разрывающая меня боль не становилась тише, а только росла, если ей вообще было куда расти. В этом я смогла убедиться, просуществовав следующие две недели.

На моей банковской карте почти не осталось денег, и, вспомнив, что у меня все-таки есть дом, я собралась, наконец, покинуть гостиницу. Валери уже давно должна была уехать из Омска.

В моей квартире все было по-прежнему, как будто я никуда и не уезжала. Я прошлась по комнатам и, добравшись до кухни, включила чайник. Это простое действие вызвало во мне новый приступ отчаянной боли. Безысходная тоска тисками сдавила грудь, и я не сразу услышала настойчивый трезвон дверного звонка. Увидев в глазок взволнованное лицо Максима, я открыла дверь.