Чтение онлайн

После тихого возвращения на берег, прекрасный мужчина созвал дружину. Готовясь к отъезду, он лично прошёлся по рядам и приветствовал своих морских демонов. Когда же время отъезда пришло, князь воссел на коня, ласково заплетённая грива блестела на солнце ранней осени, и Творимир провёл рукой по прекрасной шее животного:

– Гербы поднять, – его капитанский голос слышала не только дружина, но эхом отдалился звон капитанского глагола по всей округе, – не только войну мы встречаем громогласно, праздники тоже греют наши души.

Горожане прощались с правителем, махали и хлопали в ладоши – этот человек

давно стал идолом и примером для подражания.

Дорога была не извилистой, путь лежал ровный и покорный. Князь наслаждался просторами родных земель, но желтеющие волны полей не могли сравниться с пеной морских волн. Его взгляд всегда устремлялся дальше за горизонт, и мечты влекли князя к новым землям и новым морям.

Двое волхвов, чьему мнению князь придавал значение, ехали позади. Дело в том, что Курьян(он помоложе) страдал пыльной хворью, и поднятые копытами песчинки не давали ему покоя. Второй же волхв – Матвей (он был и постарше, и борода его уже седая свисала ниже груди) всё пытался облегчить муки своего преемника.

– Морской воздух, где он, он нужен. – Жаловался и плакался Курьян.

– Ну – ну, – с тёплым снисхождением повторял Матвей, делая заговоры над пустой чашей, – я обещаю, дальше – легче.

Глаза Курьяна слезились, нос был красным, и руки всё время чесались. Морской воздух был ему полезен, а выезд в полевые условия дал болезни повод разыграться:

– Умираю, святые духи, умираю я!

Как старая нянька, успокаивал юношу Матвей: – Ну терпи, сказано же!

Закончив очередную порцию словоизлагания, Матвей поднёс к лицу Курьяна чашу, она светилась переливами салатно-жёлтых цветов, внутри этих огоньков, как звёзды мерцали чарующие магические частицы. Курьян завопил:

– Я специально пыль вдыхать не буду, даже волшебную.

Старший волхв возмутился с особым повышением голоса:

– Дураков в бурсе волхвов много, но за что мне пал самый дурацкий из них? Ты зеньки-то от слёз протри и вдыхай. Не то дам посохом по голове, чтоб насильно тебя обезмолвить.

Курьян, обиженно, подтянулся к чаше и сомнительно стал втягивать в себя магическую субстанцию. Матвей подогнал: – Быстрее! Курьян одним быстрым вдохом поглотил содержимое чаши.

Матвей снова перешёл на приятный тон: – Не жмурься, выдохни.

Волхв-ученик расслабил лицевые мышцы и осторожно выпустил воздух из лёгких. Это было чудом – ни чихания, ни раздражения, хворь отступила и волхв хотел восторгнуться, но наставник прервал его:

– Не хлопай, овации для меня более роли не играют. Лучше читай книжки я не вечный, а болезнь твоя всегда будет ходить тенью по пятам.

С этими словами волхв прибавил шаг, и нагнал князя.

– Хворь? – поинтересовался Творимир.

– Хворь,– вздохнул Матвей, – это не ученик, а чума в чистом виде.

– Что ж, ты сам ткнул в него пальцем при выборе послушника.

– Великий князь, – чародей перешёл на шёпот, – кто предлагает человеку с бодуна себе ученика выбирать?

Творимир смеялся:

– Так у тебя, что не бодун, так храп. А во сне к тебе

не подойти!

– А ещё, Великий Князь…

– Но-но, потише. Да поласковей, ты, конечно, мне дорог, но не забудь, почёт и, ты сам знаешь…

– Честь?

– Честь!

Применив свой приятный и снисходительный тон, Матвей обратился к правителю:

– И у тебя взгляд не здоровый. Может и твоё тело в излечении нуждается?

Князь вздохнул.

– А может не тело? – продолжил волхв.

Князь снова выдохнул.

Волхв чувствовал, это не получиться описать обыденным писанием, но тонкие нити человеческого бытия и переплетения их эмоций были ощутимы опытным волхвам. Но поход и дружина за спиной не предполагали задушевных бесед и путники кивнули друг другу, ожидая восседания за столичными столами.

Ночь была хмурой, с севера дул ветерок, а грузные облака скрывали небесную бесконечность. Князь крепко спал в своём шатре, предаваясь мечтам о столичных красавицах. За тканями шатра дул ветерок, а постовые внимательно смотрели в изгибы танца пламени факелов. Тихим резким движением сверкнула наточённая сталь и оба стража собрались полететь к земле, но их подхватили крепкие руки, что-то шепча, две тени отпустили бездыханные тела постовых, а те выпрямились и стояли как прежде, разве что по их горлам стекала кровь.

Почти невидимые, двое скользнули в шатёр. Один из похитителей достал маленькую емкость с голубой жидкостью, опустив туда пипетку, он втянул микстуру и капнул князю в каждую ноздрю. Тело Волнореза расслабилось, а дыхание стало едва слышимым. Один из них поднял спящего князя на свою широкую спину. Приподняв подол шатра, они выскочили позади лагеря и скрылись в тенях Спиралесья, чьи причудливые деревья скручивали свои стволы, как верёвочные канаты.

По лицу князя, постукивая, что-то ползало. Подняв глаза, Творимир обнаружил омерзительную сколопендру, с чудовищными оранжевыми лапками и стрекочущую и отталкивающими клешнями у пасти. Князь было вскрикнул и задёргался, но он был привязан к движущемуся неизвестному, его руки и ноги были связаны, а рот затягивал плотный кляп.

– Прыть, ко мне! – послышался низкий грубый голос прямо за головой князя.

Мерзкое существо соскочило с лица Творимира, и, опять же стрекоча, поползло вперёд, вскоре умолкнув.

Оглядываясь и ёрзая, князь понял – его похитили, и, судя по пустынной дороге, а также по виднеющимся горам Аль-Арум, увезли далеко от дружины. Покачивания дали понять – он привязан к кому-то живому, к кому-то большому, так как дорога виднелась метрах в полутора под ним.

Кто-то болтал впереди него, он не мог разобрать слов, затем один из идущих обошёл несущего и обратился к князю из-под тени капюшона:

– Не укачало?

Князь было крикнул, но кляп плотно сжимал его рот. Тогда он глазами указал на невозможность ответить.

Из-под капюшона снова послышался голос:

– Что скажешь, Лентус, развяжем рот княжеский?

Тяжёлый низкий голос ответил из-за княжеской головы: – Орать ведь будет. На помощь звать. Вопить начнёт.