Летопись смерти
Шрифт:
Лекарь решил добавить:
– Но его тело нашли в трёх шагах от корыта…
– Ударившись, он сполз по скользкой дороге, ибо был дождь. – Смотритель нервничал, понимая, что людям просто необходима правда, которая их устроит.
Лексан сидел у стены и его взгляд отчаянно ловил лучик солнца, падающий на большой палец мёртвой руки. Ещё вчера этот кашляющий мужчина предупреждал юношу об ужасных существах, способных и желающих убить любого, а сегодня он сам лежит на столе, павший жертвой одного из них.
– Мальчик, мальчик, посол княжеской воли,
Увидев, что гонец не реагирует, он рывком поднял остолбеневшего беднягу и несколько раз потряс его расслабленное тело:
– Смотри на меня, смотри, – решительно изрыгал пламя смотритель, – этот человек умер сам, ты не знаешь почему и как, ты просто выпил с ним пива, после чего лёг спать. Искавший смерти на дне фляги, вполне ожидаемо ее нашёл. Точка. Нет никаких чудовищ или демонов, только несчастный случай, с печальным финалом. Понял меня? Отвечай, мой мальчик, не разочаруй.
Глаза Лексана были матовы и неподвижны. Слыша и чувствуя тряску и натиск смотрителя, он горько кивнул.
Гонца отпустили, при этом смотритель похлопал его по плечу и, поднеся суму, вручил юноше. Затем, что-то сказав лекарю на ухо, вернулся к юноше:
– Мы выйдем вперёд через основную дверь. Пока люд будет слушать заключение этого дела и нравоучение о вреде алкоголя, ты обязан выйти через задний ход. Прошу тебя, не жди и не мешкай, просто забери свою лошадь и скачи по своему пути, не спрашивай ничего, стражники предупреждены. Ты всё понял? Ответь же?
Юноша бессознательно кивал.
Совсем не понравилось безучастное лицо смотрителю и он отвесил гонцу добрую оплеуху. Лексан пришёл в себя, даже левый глаз дёрнулся и из него потекла слезинка. Удар привёл его в чувства, и следуя по приказаниям старшего, он направился к задней двери.
Дальнейший путь был туманным и нечётким. Он с трудом осознавал, как взобрался на коня и проскакал, почти не замечая времени, до следующей деревни. Молча и осторожно, он досидел до утра в комнате, не способный уснуть и двигался к Каргополю, не придавая значения ничему, что было на его пути. Перед въездом в заветный город, Лексан смутно осязал происходящее, он не мог отличить лица князя Нестора, от морды придворного пса.
Отдав княжеский указ о приглашении на празднество, Лексан уселся на лавке княжеского двора, отвернувшись к стене, он уткнулся в рукав своего кафтана и молча крутил в голове слова старого стражника. Не видно было никому – плачет ли гонец или просто молчит, но выдавалась в его фигуре настоящая скорбь.
Призвав гонца на ответ, Нестор передал согласие и желание быть на пиру. Лексан слушал, по правде говоря, делал вид. Он видел, что князь улыбается и кивает, на что гонец и сам кивал.
Никто не обратил внимания на тусклый свет в глазах юноши, все считали длинные дороги утомительными и гонцов не мучили расспросами, а лишь предлагали откушать и отоспать. Но Лексан вежливо отказался, ссылаясь на ожидание ответа брату от брата, и, взяв дорожный паёк, водрузился на коня и умчался по пыльной дороге.
По обратному пути он не встретил никаких тварей, но прекрасно слышал отсутствие голоса живого леса: пение птиц, постукивание копыт, беличью суету. Миновав последние вёрсты, гонец вернулся в Великий Кив, привезя счастливую весть для всего княжеского двора, и печальную тайну для своего сердца.
Глава 4. Стейк из акулы.
У берегов Мракоморья возвышался замок из белой глины, его блестящая крыша отливала радугой, когда южное солнце освещало царские владения. В великолепном дворце правил третий князь – Творимир. Сегодня к нему на поклон приехал столичный гонец. Князь принимал ванну в своих покоях, почему и пригасил вестника прямо к себе.
Войдя в прекрасную залу, состоящую из ослепительных белых колонн и мраморного пола, гонец заметил большую ванную из монотонного светлого камня, в которой, полной пены, возлегал красивый мужчина. Итак, решив, что время зачитать речь пришло, гонец начал:
– Княжеским указом в три великих города высланы гонцы! В Вышеград лежал мой путь, путь второго гонца.
Князь лежал в пене, положив руки на края ванной, и сладостно говорил: – Да-а, продолжай.
Гонец смутился, но послушался:
– Именем князя Святослава, вы и ваша свита приглашаетесь на пированье, в честь великой победы над враждебной Летрией!
– О, о! Это то, что нужно, не останавливайся.
Гонец покраснел и продолжил:
– Кхм, кхм. Великий князь ждёт скорого и положительного ответа от своего младшего брата, ожидая его присутствия за столами великой столицы!
– Конечно, конечно, да-да, не останавливайся, прошу!
Гонец и вовсе ошалел, сумев выдать лишь: – Это всё…
В этот же миг прямо перед князем из воды появилась юная дева, судорожно выдохнувшая накопившийся воздух, князь возмутился:
– Почему ты остановилась?!
– Мне нечем было дышать!
Вестник стоял в полнейшем недоумении, наблюдая, как юное грациозное тело выскользнуло из руки князя. После чего, обнажённая девушка промчалась мимо гонца, оставляя мокрые следы, и выбежала в дверь, посмеиваясь на ходу.
Гонец провёл её взглядом и тут же обернулся к Творимиру, снова покраснев и выпрямившись как перо. Князь вытер лицо мягким полотенцем и, как есть вышел из ванной. Не прикрывая достоинств, дарованных от природы, он подошёл к гонцу, взял свиток из его рук и спросил:
– Это что?
– П-приглашение, Ваша Светлость. Князь приглашает…
– Хороша, а?
– Д-да…
– Ну надо же, так чего ж ты молчал? Если брат приглашает на такое событие, грешно было бы ему отказать! Конечно, я буду, более того, выеду на пару дней раньше,– он положил руку на плечо гонцу, – застану врасплох.
– Врасплох, – выдохнул бедняга.
Собираясь в путь, князь всегда выходил в море – это его стихия. Обнимаемый волнами галеон возмущался и тяжело дышал, но не выходил из под контроля легендарного правителя. Творимир не раз говорил( порой он повторял это даже во сне): морские границы бережёт Вышеградский волнорез. Это было так: враги судорожно наблюдали, как корабль, на борту которого никогда не было слышно ни единого звука, до тех пор пока палубы не поравняются, нагоняет их, глубоко въедаясь в морскую лазурь.